Правила возвышения - Дэвид Коу

Он услышал шорох скользившего по камню тела — звук снова донесся со стороны окошка, — а потом кто-то упал на пол камеры прямо перед ним.

— Ксавер? — спросил Тавис, еле шевеля запекшимися губами.

Ответа не последовало. Тависа вновь охватил страх.

— Отец? Это вы?

Еще один глухой удар приземлившегося тела. Сердце у него сжалось от ужаса.

Мгновение спустя маленький язычок пламени осветил темницу, и Тавис увидел двух мужчин-кирси. Появления Фотира он еще мог ожидать, но что делал здесь ярмарочный предсказатель? Он постарался сохранить самообладание, когда увидел, с каким ужасом первый советник смотрит на него, но при виде слез, покатившихся по щекам Фотира, не выдержал.

— Что, меня уже нельзя исцелить? — слабым, прерывистым голосом спросил он.

— Можно, — прошептал предсказатель, с опаской озираясь на дверь темницы. — Но для того чтобы залечить все ваши раны, потребуется много времени. Сейчас мы можем сделать только одно. — Он взглянул на Фотира. — Кандалы.

Советник кивнул и подошел к каменной стене.

— Вы помните меня? — спросил мужчина, когда первое железное кольцо раскололось пополам.

— Да, хотя я забыл ваше имя. И не понимаю, почему вы здесь.

— Меня зовут Гринса, и я здесь для того, чтобы вызволить вас из тюрьмы.

— Зачем? Ведь вы показали мне эту темницу в Киране. Разве мне не суждено умереть здесь?

Раскололось второе железное кольцо, потом третье. Дыхание Фотира стало тяжелым и прерывистым.

— Я показал вам ваше будущее, но не истинную вашу судьбу.

— Не понимаю.

— Я знаю. Я все объясню, но не сейчас.

Последнее железное кольцо со звоном упало на пол, и Фотир отступил на шаг от стены:

— Вы свободны, милорд. — Лицо советника блестело от пота. — Вы в состоянии идти?

До сих пор Тавис сидел, прижавшись спиной к каменной стене; двое мужчин подошли и помогли мальчику подняться. Он снова на миг бессильно привалился к стене, а потом выставил вперед правую ногу, намереваясь сделать шаг, но рухнул на пол под тяжестью собственного веса, вскрикнув от жгучей боли, которая пульсировала в каждой из нанесенных ему Андреасом ран.

Предсказатель тихо выругался, снова бросив опасливый взгляд на дверь.

— Мальчика надо исцелить прежде, чем мы его вытащим отсюда. — Он взял один из факелов, закрепленных на стене, и зажег его от пламени, которое по-прежнему горело у него на ладони. Потом Гринса отнес факел в дальний угол камеры, чтобы свет огня не привлек внимание дежуривших за дверью стражников, но все же довольно хорошо освещал помещение.

— Конечно, — сказал Фотир. — С чего мы начнем?

— Мне все равно, — сказал Тавис. — Просто сделайте что-нибудь. Пожалуйста.

Вернувшись к лежавшему на полу Тавису, Гринса опустился на колени и положил ладони на плечо мальчика.

— Я заживлю воспаленные раны, — сказал он. — Именно они ослабляют его. И попытаюсь исцелить сломанные пальцы. Все остальное подождет до того времени, когда мы окажемся в более безопасном месте.

Мужчина еще не закончил говорить, а Тавис уже почувствовал ток целительной силы, пролившейся, подобно прохладным водам горного потока, в глубокую рану на плече. Фотир тоже присел рядом и осторожно положил к себе на колени голову Тависа, глаза которого были закрыты.

По-видимому, молодой лорд заснул, ибо, когда он очнулся, предсказатель уже заживлял одну из ран у него на боку. Он по-прежнему чувствовал боль, но теперь вполне терпимую — совсем не похожую на недавние страшные муки.

Двое кирси тихо беседовали между собой, и Тавис не произнес ни звука, решив полежать с закрытыми глазами и послушать.

— …вы единственный человек, кроме моей сестры, — приглушенным голосом говорил предсказатель. — И мы с ней сделали все возможное, чтобы скрыть наше родство.

— Меня удивляет, что вы сумели хранить тайну так долго, — сказал Фотир.

— Порой я сам удивляюсь. — Предсказатель немного помолчал, а потом продолжил: — Я должен спросить вас, не будет ли раскрыта моя тайна завтра же?

— Что вы имеете в виду?

— Вы кирси, служащий герцогу Кергскому, человеку, который скоро станет королем. Мы оба знаем, как живущие в Прибрежных Землях инди относятся к Избранным. Многие люди с вашим положением сочли бы своим долгом выдать меня.

Тавис не раз слышал рассказы об Избранных, но мало что помнил из них. Он знал, что Избранные возглавляли нашествие кирси в Прибрежные Земли почти девять веков назад и что почти все они были казнены по окончании войны. Он понимал также, что имел в виду предсказатель, говоря об отношении к Избранным, которое до сих пор сохранилось в Прибрежных Землях. Избранных боялись, порой даже ненавидели. Но мальчик толком не знал почему.

— Позвольте мне спросить вас, — сказал Фотир, уклоняясь от ответа на вопрос Гринсы. — Недавно вы упомянули о заговоре кирси. Вы говорили серьезно?

— Я просто сказал, что Андреас может заподозрить такой заговор, если нас поймают. Я пытался убедить молодого Маркуллета держаться от греха подальше.

— Я понимаю. Но ведь до вас, как и до меня, доходили слухи о подобном заговоре.

— Да, — ответил Гринса после непродолжительного молчания.

— Они правдивы?

И снова предсказатель на мгновение замялся:

— Думаю, да. За мной в Кентигерн последовал наемный убийца. У меня есть все основания полагать, что он действовал по приказу кирси, которые не хотели, чтобы я помог лорду Тавису.

— И где убийца сейчас? — В голосе Фотира послышались тревожные нотки.

— Он умер. Я убил его в Кентигернском лесу, хотя сначала он чуть было не убил меня.

— Да хранит нас всех Кирсар!

— Кергский прелат знает, что вы до сих пор взываете к кирсийскому богу?

Первый советник рассмеялся:

— Боюсь, подозревает. — Мгновение спустя он продолжил, снова серьезным голосом: — Как по-вашему, чего хотят эти кирси?

— Трудно сказать. Похоже, они хотят помешать Тавису взойти на престол. И отцу мальчика тоже. Но я понятия не имею почему. Какое отношение это имеет к вопросу, который я вам задал?

— Как сказать. Вы сами находите для себя возможным присоединиться к заговорщикам?

— Нет, — резко ответил предсказатель. — Они пытались убить меня.

— Это единственная причина?

— На самом деле, нет. Предубеждение кирси против инди стоило мне дороже, чем вы в силах представить себе. Поэтому я снова спрашиваю вас, какое отношение это имеет к тому обстоятельству, что я Избранный?

— Вероятно, почти никакого. Но мне кажется, что, если бы такой заговор существовал и я намеревался бы противостоять ему вместе с другими моими единомышленниками, я бы помог нашему делу, когда бы привлек на нашу сторону Избранного.