Наша служба... - Евгений Товстонос

Семёныч забарабанил кулаком по стеклу.

– Дай поспать!

Инспектор его проигнорировал.

– На хрена ты вообще врубил эту шарманку?

На этот раз Гинапан соизволил обратить своё внимание на старшину.

– Научно доказано, что растения лучше растут, если для них играет симфоническая музыка. Лично я после прослушивания чувствую себя бодрым и готовым к великим свершениям!

– Лучше растёт? – спросил Семёныч и вдруг заорал: – ЛУЧШЕ РАСТЁТ? Идиот! Это растение уничтожает корабль!

Но Гинапан демонстративно отвернулся и вышел.

Ещё через пару часов магнитофон замолчал. После визга, скрипа и прочего пирлиликанья тишина показалась сущим блаженством.

Прокофьев подошёл к окну и прокомментировал:

– Растение сожрало проигрыватель.

– Одно радует, мы больше не услышим этой музыки.

Однако их надеждам не суждено было сбыться. Буквально через пять минут из комнаты раздались визги похуже прежних.

Бросившийся к окну Прокофьев увидел, что инспектор стоит перед растениями и извлекает эту какофонию из какого-то смычкового инструмента, отдалённо похожего на скрипку, сделанную из пластика и металлолома.

– Угомонись ты уже! – крикнул Семёныч.

– Проигрыватель повреждён. Вот я и пытаюсь сам воссоздать идеальную музыку для растения. По-моему, неплохо получается. А вы как думаете?

– А вам он не мешает? – спросил Прокофьев у террориста, спокойно лежащего на койке.

Клипс его проигнорировал.

– Эй! Вы меня слышите?

– Оглох, бедняга, – констатировал Семёныч.

Прокофьев помахал рукой перед глазами террориста. Тот наконец-то обратил на него внимание, дёрнул себя за мочку уха и спросил:

– Чего?

– Спрашиваю, как ты можешь спокойно переносить такие вопли.

– А, это. Искусственные барабанные перепонки. Пришлось поменять после происшествия на планете Скент. Зато теперь могу в любой момент включать и выключать звук, у меня в ушах встроенный плеер и переводчик с сорока языков. Ну и когда таксисты свою музыку включают – тоже штука незаменимая.

– А что за происшествие-то? – спросил Антон, надеясь, что рассказ отвлечёт его от мерзких звуков.

Клипс сел на кровати, потянулся и начал рассказывать:

– Меня наняли роботы, давным-давно захватившие власть на Скенте. Слишком большая влажность на планете приводила к постоянному ржавению и, как следствие, необходимости тратить очень большие объёмы природных ресурсов на изготовление смазочных веществ.

– И как вы решили данную проблему?

– Создал губчатый организм, способный вбирать объём воды, в сотни раз превышающий объём самой губки.

– Растительный памперс придумал, что ли? – подытожил Семёныч.

– Ну-у-у… Можно и так сказать.

– А влажность воздуха как понизил?

– Та же самая губка, только с крылышками.

Семёныч хмыкнул, скривился от очередной «трели», донёсшейся из-за стекла, и заткнул уши пальцами.

– А слух как потеряли? – спросил заинтригованный Антон.

Клипс досадливо махнул рукой.

– Да всему виной благодарность. Когда я улетал, все роботы планеты пришли меня провожать и начали хлопать в свои металлические ладоши. От этого звона я и оглох.

К этому моменту Гинапан закончил музицировать, и все вздохнули с облегчением. Но ненадолго.

Через час инспектор снова привлёк внимание заключённых.

– Ух ты ж, моя пупусечка! – доносился из-за стекла его голос. – Ух ты ж, моя красотулечка!

Прокофьев подошёл к окну и присвистнул. Возле стены стоял накрытый на две персоны обеденный столик. В тарелке Гинапана находилась какая-то жижа, рядом стоял стакан, на второй же тарелке стоял распылитель. Инспектор сидел лицом к растению и беседовал с ним.

– Что он там делает? – спросил развалившийся на койке Семёныч.

Как раз в этот момент инспектор поднял свой стакан, второй рукой взял распылитель, чокнулся сосудами, отпил сам и пшикнул из распылителя на растение.

– Водой растение опрыскивает, – буркнул Антон. – Поливает.

– Идиот, – ответил Семёныч.

Клипс тоже подошёл к окну.

– Это не вода. Удобрения. – Он прищурился. – Для ускорения роста и укрепления корневой системы.

– Дважды идиот, – вздохнул Семёныч.

– А с чего вы взяли, что это не просто вода? – поинтересовался Антон.

– На этикетке прочитал.

– Да ладно!

Террорист подмигнул.

– Искусственная сетчатка. Как-то меня наняли для работы на планете Флут, разрушенной несколько веков назад ядерным апокалипсисом.

– А кто же тогда нанял?

– Как кто? Крысы и тараканы! За три века под воздействием радиации они быстро эволюционировали до разумных существ. Но появилась проблема, у них практически закончилась еда. Грозил голод.

– И что же вы сделали?

Террорист пожал плечами.

– Очистил планету от остаточной радиации и завёз туда людей. Все довольны. Людям есть где жить, а крысам и тараканам есть у кого воровать жратву. На радостях они устроили салют в мою честь… Тараканы тараканами, а фейерверки у них раз в десять покруче слеповых гранат нашего спецназа. Зато теперь вижу в темноте, мне не нужен бинокль, по желанию смотрю в тепловом и рентгеновском режиме. А ещё могу с балкона подглядывать за женщинами на нудистском пляже в семи километрах от моего дома.

Прошло несколько часов с тех пор, как Гинапан ужинал с адаптоидом. Прокофьев прислонился щекой к стеклу, пытаясь рассмотреть стену рядом с окном.

– Что видно? – спросил Семёныч.

– Адаптоид почти добрался до нашей стенки. Думаю, через пару часиков мы сможем выбраться. Главное, чтоб до этого момента не появился инспектор.

Однако этому сбыться было не суждено. Дверь в караулку открылась, и вошёл Гинапан с оружием наперевес.

– Выходите, мерзопакостные отравители хрустальных подземных водоёмов! – заявил он, открыв дверь и взяв заключённых на мушку. – И без фокусов.

– Нам и тут неплохо, – ответил Семёныч.

– Ваше присутствие здесь неуместно. Малыш ещё недоросший, неумный. Он может по наивности своей выпустить вас, даже не догадываясь о вашем коварстве и жестокости.

– Вот и поумнеет сразу, – раздражённо ответил Семёныч.

Инспектор тяжело вздохнул:

– Несмотря на то что обязан доставить вас на суд, я с удовольствием пущу вас на удобрения.