Зимняя ведьма - Пола Брекстон

Я чудовищно ослабела и жутко устала.

И вдруг я что-то слышу. Перед моими глазами появляется неясный силуэт, постепенно обретающий форму. Сначала я не могу различить, что это, но потом вижу человека. Мужчину. Я слушаю его и с трудом распознаю голос, который когда-то был самым дорогим для меня.

Папа!

– Моргана, – говорит он мягко. Его черты полны нежности, а от улыбки отца мне становится теплее.

Папа! Наконец-то я нашла его! После стольких лет поисков, надежды, ожидания… Папа подходит ко мне и помогает встать на ноги. И хотя мы оба – лишь бестелесные фантомы, я чувствую его прикосновение, чувствую его ладонь на своей щеке, как будто я снова ребенок.

– Моя маленькая девочка. В какую прекрасную женщину ты превратилась.

Папина улыбка сменяется хмурой гримасой.

– Я не в силах видеть, как ты страдаешь, дитя мое.

Я качаю головой, потому что не чувствую ни страха, ни боли, ни страдания – теперь, когда он рядом. Я позволила ему обнять меня, и на душе стало радостно, в ней поселился такой покой, что я не хочу отпускать его рук.

– Теперь ты в безопасности, Моргана, – говорит папа. – Больше не нужно бороться. Ты здесь, со мной.

О, как я хотела бы остаться с ним! Следовать за отцом везде, зная, что до тех пор, как я с ним, со мной не может случиться ничего плохого. Но я не могу остаться. Я заставляю себя отстраниться и посмотреть в родное лицо. Опять же, я качаю головой, но на этот раз вкладываю в это совсем другой смысл. Он может чувствовать, что я отдаляюсь от него.

– Нет, папа. Я не могу остаться.

– Пойдем со мной, дитя мое.

Я отодвигаюсь, отстранившись от него, чувствуя, что сердце разрывается. Мне было бы так легко остаться, остаться с ним, с отцом, по которому я так скучала все эти долгие годы. Отцом, который понимает меня лучше, чем я сама себя понимаю. Но я не могу. Есть еще кое-кто, кто нуждается во мне. От меня зависит, выживет ли Кай, и я не в силах от него отказаться. Мое место теперь рядом с ним.

– Я должна вернуться, папа. Должна.

Увидев мучение на моем лице, отец слабо улыбается и кивает.

– Я горжусь тобой, дочка. Мы снова будем вместе когда-нибудь, когда придет время. В тебе течет волшебная кровь, Моргана. Используй данную от рождения силу. Вернись назад и будь той, кем тебе предназначено, дорогая.

Я насильно возвращаю себя назад, в сознание, обратно в зал, обратно к Изольде. В моей голове раздается жуткий звук, как будто только что обрушилась скала. Мои глаза открываются, зрение восстанавливается. Я выпрямляюсь, не отрывая взгляда от Изольды. Возможно, мне кажется, но в ее глазах я вижу удивление, или, быть может, это страх?

– Ну и ну, – говорит она, – не думала, деточка, что ты способна выдержать такое сражение.

Ее голос звучит ровно, но теперь я чувствую – она нервничает. Я это ощущаю. И все-таки она не отпускает меня. Все еще намерена помучить. Все еще жаждет любой ценой заполучить то, что ей не принадлежит.

Мне приходится унять круговорот мыслей в голове. Нужно сделать то, зачем я пришла. Я падаю на колени, заглушая в сознании ее насмешливый голос. Я выбрасываю из головы пентаграмму. Я выбрасываю из головы воспоминания об отце. Я выбрасываю из головы все, чтобы сосредоточиться на главных мыслях, чтобы призвать на помощь Ведьм Синего Источника.

Помогите мне. Придите на помощь в эту минуту. Помогите остановить это дьявольское, злобное существо, собирающееся использовать вас и вашу мудрость в собственных корыстных целях.

Я повторяю мольбу снова и снова, ясно представляя Гримуар так, как миссис Джонс меня учила. Я не должна бояться своей силы. Сейчас я могу воспользоваться ею.

Я хозяйка Финнон-Лас! Хранительница Гримуара и Синего Источника. Явитесь же ко мне сейчас и рассейте темноту, которая окружает меня!

Какое-то мучительное мгновение не происходит ничего, и я боюсь, что у меня не получилось. Но потом, сначала тихо, а потом все громче звучит музыка. Где-то вдали слышится перезвон самых мелодичных колокольчиков. Он медленно нарастает, пока весь зал не наполняется звоном. Изольда тоже слышит его, и я вижу панику в ее взгляде. Она нервничает, и это дает мне надежду.

Внезапно мы слышим уже не колокольчики – сигнал стихии, вырвавшейся на свободу, превращает тревогу Изольды в неподдельный страх. Вода! В зал врываются потоки воды. Она прибывает! Мощной, неудержимой волной она вливается в зал с такой скоростью, что за мгновение мы оказываемся в ней по колено. Я вижу ее, но мне не страшно. Ибо сейчас я лишь дух и не нуждаюсь в воздухе.

Изольда испускает крик ярости. Она поднимает руки и начинает что-то кричать на незнакомых мне языках, снова и снова, кружась и вращаясь, создавая вокруг себя водоворот, даже когда вода поднимается до ее бедер. Вокруг чувствуется напряжение. Не от стихии, но от борьбы одной магии против другой.

Внезапно, так резко, что мне требуется мгновение, чтобы осознать это, потоп прекращается. Больше ни капли воды. Я смотрю вниз, на синеву, которая окружает меня, и все понимаю. Вода превратилась в лед. Изольда в мгновение остановила прибывавший поток – она просто заморозила его.

Теперь она смеется надо мной, и ее лицо озаряется облегчением и наслаждением от победы. Изольда победоносно улыбается.

– Это правда все, на что ты способна? У тебя есть Гримуар, но ты так глупа?

Изольда насмешливо машет мне рукой и продолжает смеяться.

Так не пойдет. Нет уж.

Сосредоточившись, я призываю на помощь всю свою волю. Может, Гримуаром я и владею, но у меня есть и своя магия. Магия, переданная по наследству от папы. Я собираю все мысли в одну, так же, как тогда, когда мне удалось склеить фарфор Кэтрин. И вылечить Каю руку. Я обращаюсь ко всем своим силам, и воздух наполняется магией. Я прислушиваюсь. Втягиваю носом влажное дыхание зала. Так как все мои чувства обострились, я могу легко обнаружить – мы с Изольдой тут не одни. Здесь много маленьких злобных существ, стучащих лапками по стенам тоннелей, ответвлений подземных ходов, лабиринты которых проходят под домами и улицами города. Я чувствую их теплые, грязные тельца. Слышу, как их зубки с жадностью вгрызаются во все, что могут найти. Потому что они голодны. Очень голодны. Из-за внезапного прихода зимы маленькие существа оказались на грани вымирания. Мне удается найти в себе силы, чтобы преодолеть страх, собственную брезгливость. И я взываю к ним.

Ну же, маленькие братья и сестры. Придите ко мне, и я устрою вам такое пиршество, подам такое угощение… Сегодня ваши животики наполнятся свежим мясом, а шерстка перепачкается кровью убитой жертвы.

Я знаю, Изольда уже услышала меня, но о моем плане она знать не может. Или, если даже и знает, то не считает меня способной его осуществить, потому что не проявляет никакого страха, хотя на самом деле должна была бы, ибо ей есть чего бояться.