Правда - Терри Пратчетт

– Я говорю, ну что, смы…

– Что происходит с людьми после смерти, как думаешь, Тюльпан?

Мистер Тюльпан был потрясен.

– Что это за …ный вопрос? Ты же знаешь, что происходит!

– Знаю?

– Конечно. Помнишь, нам пришлось оставить труп того парня в …ном амбаре, а закопать мы его смогли только через неделю? Вспомни, как он…

– Я не о теле!

– А. Вся эта религиозная чушь, да?

– Да!

– Никогда не волновался на этот счет, б…

– Никогда?

– Никогда, ни одной …ной секунды. У меня же есть моя картошка.

Тут мистер Тюльпан обнаружил, что уже несколько футов прошел в одиночестве, потому что мистер Гвоздь замер на месте.

– Картошка?

– О, да. Ношу ее на веревочке на шее. – Мистер Тюльпан похлопал себя по широкой груди.

– Это религиозное?

– Ну, ага. Если у тебя в момент смерти есть с собой картошка, все будет о'кей.

– Да что это за религия?

– Не знаю. Никогда не слыхал о ней за пределами нашей деревни. Я был тогда пацаном. Это как с богами. Когда ты мелкий, тебе говорят: «вот это Бог, вот». Потом ты вырастаешь, и оказывается, что этих …ных богов целые миллионы. С религией также.

– И все, значит, будет о'кей, если у тебя при себе будет картошка?

– Ага. Сможешь вернуться и прожить новую жизнь.

– Даже если… – мистер Гвоздь нервно сглотнул, потому что забрел на территорию, которой никогда не было в его мысленном атласе. – …даже если ты делал вещи, про которые другие люди говорят, что они плохие?

– Типа рубить людей на куски и скидывать их с утесов, б…?

– Ага, вроде того.

Мистер Тюльпан фыркнул, отчего его нос вспыхнул электрической искрой.

– Ну-у-у, все о'кей, если ты очень сильно об этом сожалеешь, б…

Мистер Гвоздь был потрясен и слегка заинтригован. Но он чувствовал… что-то. Во тьме возникали лица, на грани слышимости раздавались голоса. Теперь он боялся обернуться, потому что некто мог оказаться у него за спиной.

За доллар можно купить целый мешок картошки.

– Это действует? – спросил он.

– Конечно. У меня на родине люди поступали так сотни …ных лет подряд. Они ведь не стали бы делать это, если бы не действовало, б…?

– Да где это – твоя родина?

Мистер Тюльпан попытался сосредоточиться, но в памяти было слишком много провалов.

– Там был… лес, – сказал он. – И… яркие свечи. И… секреты, – добавил он, глядя в никуда.

– И картошка?

Мистер Тюльпан вернулся к реальности.

– Ага, и она тоже, – сказал он. – Всегда целая куча …ной картошки. Если у тебя с собой твоя картошка, все будет хорошо.

– Но… я-то думал, религия требует, чтобы ты молился в пустыне, каждый день ходил в церковь, пел псалмы и помогал бедным…?

– О, это все тоже можно делать, конечно, – сказал мистер Тюльпан. – Но только когда у тебя есть твоя …ная картошка.

– И ты вернешься обратно живым? – уточнил мистер Гвоздь, все еще пытаясь обнаружить подвох.

– Конечно. Какой смысл возвращаться обратно мертвым. Кто тогда заметит …ную разницу?

Мистер Гвоздь открыл было рот для ответа, но внезапно выражение его лица изменилось.

– Кто-то положил мне руку на плечо! – прошипел он.

– Ты вообще в порядке, Гвоздь?

– Ты никого не видишь?

– Не-а.

Стиснув кулаки, мистер Гвоздь обернулся. На улице было полно людей, но никто не обращал на него внимания.

Он попытался привести в порядок ту мешанину, в которую стремительно превращался его мозг.

– О'кей. О'кей, – сказал он. – Что мы сейчас сделаем… мы вернемся обратно в дом, о'кей, и… и мы заберем остаток бриллиантов, и пришьем Чарли, и, и… найдем овощной магазин… слушай, нужна какая-нибудь особая картошка?

– Не-а.

– Хорошо… но сначала… – мистер Гвоздь замолк, услышав шаги, только что затихшие у него за спиной. Чертов вампир что-то сделал с ним, это точно. Тьма была как туннель, и в ней были твари…

Мистер Гвоздь очень верил в действенность угроз и насилия, а еще, при определенных обстоятельствах – в месть. Его внутренний голос благоразумия запротестовал, но был заглушен другим, более глубоким и рефлекторным желанием.

– Это все чертов вампир виноват, – сказал он. – А ведь грохнуть вампира… хей… это, практически, доброе дело, так? – Он просиял. Спасение поманило его, Спасение через Добрые Дела. – Все ведь знают, что вампиры служат злым оккультным силам. Такое может даже засчитаться нам в плюс, а?

– Ага. Но… кому какое дело?

– Мне.

– О'кей. – Даже мистер Тюльпан не рисковал спорить, когда Гвоздь говорил таким тоном. Он мог быть при желании весьма изобретательно-неприятным. Кроме того, неписанный кодекс бандитов и правда гласил, что оскорбление нельзя оставлять безнаказанным. Это все знали.

Нервозность стала просачиваться даже в его разрушенные солью для ванн и порошком от червяков мозги. Но он же всегда восхищался, как ловко мистер Гвоздь управляется со всякими сложными штуками, вроде длинных предложений, например.

– Чем воспользуемся? – спросил Тюльпан. – Осиновым колом?

– Нет, – ответил мистер Гвоздь. – В этом случае мне нужна уверенность.

Он почти не дрожащей рукой зажег сигарету, а потом позволил спичке догореть.

– А. Верно, – одобрил мистер Тюльпан.

– Пойдем и просто сделаем это, – сказал мистер Гвоздь.

Лоб Рокки наморщился от мыслительных усилий, когда он разглядывал эмблемы, прибитые к дверям городского дома де Словье.

– Зачем это? – спросил он.

– Это знак, что Гильдии займутся любым, кто посмеет вторгнуться в дом, – пояснила Сахарисса, которая возилась с ключом. – Это типа проклятья. Только вправду работает.

– Эт' вот – Убийцы? – спросил тролль, указывая на грубо вырезанный из дерева щит с плащом, кинжалом и двойным крестом.

– Да. Гильдия автоматически получает контракт на любого, кто вломится в дом.

– Не х'тел бы я, чт'бы они занялись мной. Хорошо, что у вас есть ключ…

Замок щелкнул. Дверь распахнулась.

Сахариссе довелось побывать во многих знаменитых домах Анк-Морпорка, когда они частично открывались для публики, чтобы поддержать какое-нибудь респектабельное благотворительное начинание. Но раньше она не догадывалась, как меняется дом, когда в нем больше никто не хочет жить. Дом казался угрожающим и излишне большим. Двери были слишком велики, потолки слишком высоки. Душная атмосфера пустоты давила на нее, вызывала головную боль.