Преемница темного мага - Ирина Матлак

«Мне кажется, мало кто может по-настоящему прочувствовать и понять все то, о чем он пишет», — однажды сказала я Флинту.

«А ты, значит, можешь?» — прищурив поблескивающие глаза, с усмешкой спросил тот.

Я провела слишком непродолжительное время рядом с капитаном пиратов, чтобы хорошо его узнать. Но какая-то картина его философии и отношения к миру вырисовалась.

Так мог ли за псевдонимом писателя Вайра Оттера скрываться… отъявленный пират Кайер Флинт?

— Бред… — машинально проронила я, а потом возразила сама себе: — Бред? Не больший, чем то, что Флинт является родным сыном одного из верховных столпов Глубины.

Чем больше я об этом думала, сопоставляла и анализировала, тем сильней утверждалась во мнении, что моя невероятная по своей сути догадка верна. Флинт родился в Сумеречной Жемчужине, провел там немало времени, столкнулся с суровыми тяготами жизни, и наверняка его единственным преданным другом и слушателем с раннего детства являлось море.

Воображение так ярко нарисовало мальчишку, бегающего к старому маяку и смотрящего на причаливающие к берегу корабли, что по коже побежала дрожь. Он мог представлять себя смотрителем, забывая об окружающей его несправедливости и всех жизненных тяготах. А потом, когда мальчик вырос, детские фантазии нашли отражение в книге, написание которой стало такой же отдушиной, как покорение морей…

Я чувствовала, что это не мои фантазии. Пусть не в точности так, но все это происходило на самом деле. Колени вдруг ослабли, и я медленно опустилась на холодный пол. Соединить образ того Флинта, которого все знали, и Вайра Оттера было невероятно сложно. Но стоило вспомнить, каким я видела пирата, когда плыла с ним на «Черном призраке», — задумчивого, погруженного в себя и одинокого в глубине души, и задача не казалась такой уж невыполнимой.

Тайлес сказал, что Флинт отказывается от силы, которая принадлежит ему по праву рождения. Отказывается принимать родство с Нагхаром. И это вкупе со сделанным только что открытием заставило мое сердце болезненно сжаться, а глаза — наполниться слезами. На этот раз я их не сдерживала, позволяя бушующему внутри морю вылиться наружу.

Даже Флинт, хотя был пиратом и прибегал к использованию темной магии, не поддавался ей целиком. Не позволял Глубине взять над собой верх, а я… я в последние дни всерьез задумывалась над тем, чтобы сдаться и остаться с Тайлесом. Но проще отдать жизнь, чем предать свои убеждения и то, во что веришь. И это — та жертва, которую я не в силах принести.

— Поднебесные… — давясь слезами, проговорила я. — Не хочу… не хочу терять себя! Не хочу убивать, использовать некромантию, чтобы причинять кому-то вред… не хочу становиться никакой принцессой смерти!

От вырвавшихся из-под контроля эмоций стало трудно дышать, я захлебывалась в них и ощущала жгучую боль в груди — там, где, по всем признакам, находилась душа. В мыслях, сменяя друг друга, представали лица друзей и сослуживцев, капитанов, папы, Эртана…

Поддавшись отчаянному, заполнившему все мое существо порыву, я подняла глаза к темному потолку и едва слышно выкрикнула:

— Поднебесье, ты от меня отвернулось? Неужели я совсем не заслуживаю даже надежды на свет? Ритана… — кажется, впервые за очень долгое время я обратилась к ней. — Ты ведь должна быть моей покровительницей! Я наследница одной из ундин, которые пожертвовали собой, чтобы разбить кристалл. Нет, я не требую… просто прошу: помоги! Умоляю, не оставляй меня одну, не отдавай на растерзание Глубине… я так не могу…

Не веря в то, что кто-то меня услышит и уж тем более откликнется, я спрятала лицо в ладонях и рвано вздохнула. Глупо было даже надеяться, что Ритана проникнется несвязной просьбой той, которая никогда не находила времени прийти в храм Поднебесных. Правильно говорят — к высшим силам мы обращаемся лишь тогда, когда нам по-настоящему плохо, а в иные моменты вовсе о них забываем…

Внезапно по библиотеке пронесся порыв легкого ветра. Я сидела практически у самого камина, поэтому ощутила, что обычно холодное пламя вдруг стало источать тепло, которое приятно согрело онемевшие пальцы.

Не понимая, что происходит, я отняла ладони от лица и приглушенно ахнула, увидев в нескольких шагах от себя полупрозрачную, проступающую в воздухе фигуру. Длинное платье, подол которого напоминал морскую пену и стелился по полу, опускающиеся ниже пояса и слегка развевающиеся волосы… узнаваемое лицо.

«Ты?» — хотела произнести вслух, но от изумления не смогла проронить ни звука.

Больше всего меня изумила собственная недогадливость. На короткий миг захотелось рассмеяться — столько очевидных подсказок, но я не смогла рассмотреть даже их!

Преобразившаяся, но не утратившая знакомых черт, Яли улыбнулась одними уголками губ. Передо мной возвышалась настоящая поднебесная — величественная и прекрасная. Ее лицо стало более выразительным, удлинившиеся волосы приобрели оттенок темной морской воды, взгляд стал до того проницательным, что, вероятно, был способен видеть суть чего угодно.

Лицо Яли всегда казалось мне знакомым, и теперь я понимала почему. Я вообще успела понять и открыть для себя удивительно много всего за какие-то считаные дни. Изображения Ританы встречались часто — даже на носу «Черного призрака» располагалась ее высеченная из дерева скульптура. Что, к слову, удивительно для пиратского корабля.

— А еще Флинт носит мой медальон, — словно (а может, на самом деле?) прочитав мои мысли, кивнула Ритана. — Желая защититься от Нагхара, он прибегает к защите той, кто постоянно ему противостоит. Я никогда не отказываю в помощи тем, кто ее у меня просит.

— Так он знал? — спросила я. — Что Яли… то есть ты…

— Что под обликом девочки-прислужницы скрывается поднебесная покровительница морей? — улыбнулась Ритана. — Нет, не знал. Хотя мог бы догадаться, когда Сумеречную Жемчужину стали осаждать русалки. Они ведь последовательницы Нагхара и, ненавидя ундин, еще больше ненавидят меня. Они и сами не знали, какая сила толкала их к берегам острова. К счастью, не знали этого и остальные, списывая их разгул на воздействие появляющегося осколка.

Все еще не способная в это поверить, я, не сводя с нее глаз, проронила:

— Ты пришла…

— Ты позвала, — спокойно встретив мой взгляд, произнесла Ритана. — Иногда этого бывает достаточно.

«Она придет, когда позовешь», — сказала мне принцесса Линария в нашу последнюю встречу.

А ведь Яли столько раз не просто намекала, а фактически прямым текстом говорила, что мне нужно искать покровительства у Ританы! Вот только я хотя и признавала справедливость ее слов, следовать совету не спешила. Еще и все это время, даже после того как Яли перенесла меня в резиденцию Линарии, считала ее всего лишь сильной жрицей… Ши возьми, да мне и в голову не могло прийти, что она — сама поднебесная покровительница морей!

— Ты так забавно сочетаешь глубинные ругательства и поминание Поднебесья, — похоже, мои мысли Ритана все-таки читала. И, предвидя следующий вопрос, но не дожидаясь его, ответила: — Линария — сильф, носитель первозданной поднебесной магии. Я напомнила ей об этом через видения и подтолкнула к нужным действиям. Передала медальон, который она, в свою очередь, вручила Эртану Рею.