Абхорсен - Гарт Никс

Хотя вот в Санар и Риэлле ощущалось нечто странное. Лираэль пригляделась – и у нее едва не остановилось сердце. Она осознала, что души близнецов переплетены настолько тесно, что на них двоих приходится один колоколец. То есть их только шестеро, а не семеро.

Девушка застыла в ужасе, между тем как остальные один за другим выходили вперед и принимали от Сабриэль колокольцы.

– Мой – наверное, Саранет, – промолвила Сабриэль, не извлекая, однако, колокольца из бандольера. – Оселок?

– Я выбираю Ранну, – отозвался Оселок. – Памятуя о моем прошлом, снотворец для меня – в самый раз.

– Я возьму один из колокольцев у тети, если можно, – проговорила Эллимир. – Наверное, Дайрим.

Лираэль машинально протянула колоколец племяннице. Эллимир очень походила на Сабриэль; от нее исходило то же ощущение внутренней силы. А вот улыбка у нее – отцовская, отметила Лираэль, даже невзирая на панику.

– Мы вместе возьмем Мозраэль, – хором проговорили Санар и Риэлле.

Лираэль зажмурилась. Может, она неправильно посчитала? Но ведь она чувствует, кому какой колоколец подходит. Она снова открыла глаза и трясущимися руками принялась расстегивать ремешок на бандольере.

– Сэму достанется Бельгаэр, а… а я возьму и Астараэль, и… и Кибет, и получится семь.

Девушка старалась говорить как можно увереннее, но голос ее предательски дрогнул. С двумя колокольцами она не справится. Для обряда сковывания необходимо семеро звонарей, а не только семь колокольцев.

– Пффф, – фыркнула Псина, поднимаясь на ноги и как-то смущенно повиливая задом. – Оставь Кибет в покое. Я сама за себя выступлю.

Пальцы Лираэль затеребили ремешок, обездвиживающий Астараэля; девушка едва успела предупредить скорбный зов колокольца, посылающий всех, кто его слышит, в Смерть.

– Но ты же уверяла, что ты вовсе не из числа Семерых! – запротестовала Лираэль, хотя давно подозревала правду. Девушке просто не хотелось признавать ее даже про себя, ведь Псина была ее самым лучшим и самым давним другом, а долгое время так и единственным. Как можно дружить с Кибетом, у Лираэль просто в голове не укладывалось.

– Так я соврала, – весело сообщила Псина. – Я же Шкодливая Псина. Кроме того, я лишь то, что осталось от Кибета, так, побочный ошметок, не ахти что. Словом, не вполне то же самое. Но я выступлю против Разрушителя. Против Оранниса, как один из Семерых.

Едва Псина произнесла имя Разрушителя, огненный столб с ревом воздвигся еще выше, пронзая последние клочья грозовых туч. Теперь он уходил ввысь на целую милю и заполнял собою все западное небо; его алое свечение затмевало золотой свет солнца.

Лираэль попыталась сказать хоть что-нибудь, но слова не шли, захлебнувшись в слезах. Девушка сама не знала, плачет она от облегчения или от печали. Что бы ни сулило им будущее, она знала: им со Шкодливой Псиной к прежнему уже не вернуться.

Лираэль молча потрепала Псину за ушами. Пару раз, не больше, пропуская сквозь пальцы мягкую собачью шерсть. А затем быстро произнесла сковывающее заклинание и показала всем нужные слова и знаки.

– Сэм сейчас создает меч, с помощью которого я смогу расколоть Разрушителя надвое, как только он будет скован, – закончила Лираэль. По крайней мере, она очень на это надеялась. И, словно подкрепляя свою уверенность, девушка добавила: – Сэм – истинный наследник могущества Созидателей Стены.

И Лираэль указала туда, где Сэм склонился над Нэхимой. Пальцы его двигались в сложнейшей последовательности жестов, с губ слетали имена знаков Хартии, руки сплетали сияющие символы в прихотливую нить, что тянулась из воздуха и обвивалась вокруг обнаженного клинка.

– А сколько времени это займет? – спросила Эллимир.

– Не знаю, – прошептала Лираэль. И повторила то же самое, но громче: – Не знаю.

Они стояли и ждали, томительные секунды растягивались в минуты, пока Сэм призывал знаки Хартии, а за хребтом рокотал Ораннис. Но насколько же несхожие заклинания творили эти двое! Лираэль поймала себя на том, что каждые несколько секунд посматривает то вниз, в долину, где майору Грину, похоже, худо-бедно удалось заставить южаков лечь на землю, то на Сэма, то на пламя Разрушителя; и снова начинает все сначала, и, куда ни глянет, ее тревоги и страхи только усиливаются.

Южаки все еще находились слишком близко, пусть и куда ниже по склону долины, нежели в самом начале. Сэм, похоже, и не думал заканчивать. Враг рос и набирал силу; Лираэль знала, что с минуты на минуту он обретет свое второе воплощение, то самое, которому обязан своим именем.

Разрушитель.

Сэм резко поднялся на ноги; все так и вздрогнули от неожиданности. И вздрогнули снова, когда принц произнес семь главных знаков, один за другим. Из его простертых рук хлынул поток расплавленного серебряно-золотого пламени – вниз на окровавленный меч Лираэль и на ветряную флейту, которую Сэм заранее разобрал на отдельные трубки и разложил их по всей длине клинка.

А несколько мгновений спустя Разрушитель полыхнул ярче, и под ногами заходила ходуном земля.

– Отвернитесь и зажмурьтесь! – закричала Лираэль. Она прикрыла лицо одной рукой и скорчилась на земле, отвернувшись к реке. За ее спиной сияющая серебряная сфера – соединенные полушария – возносилась к небесам на огненном столбе. Поднимаясь все выше, сфера разгоралась все ярче, пока не затмила собою свет солнца. На секунду-другую она зависла в воздухе, точно озирая с высоты землю, и, канув вниз, исчезла из виду.

Девять бесконечно долгих секунд Лираэль ждала, не открывая глаз и уткнувшись лицом в неописуемо грязный рукав. Она знала, что будет дальше, но легче от этого не становилось.

На счет «девять» раздался взрыв. Яростный, раскаленный добела шквал истребил все, что было в долине с заливом. В первой вспышке испарились лесопилка и железнодорожное полотно. Залив вскипел, а в следующее мгновение высох; к небесам с ревом устремилось громадное облако перегретого пара. Скалы таяли, словно лед, деревья обращались в пепел, птицы и рыбы исчезали, словно их и не было. Воспламенялись и плавились громоотводы, смерч зашвыривал растекшийся металл в воздух, и он опадал вниз смертоносным дождем.

Взрывная волна срезала вершину хребта, уничтожая землю, камни, громоотводы, деревья и все, что есть. То, что могло гореть, сгорело, а несколько секунд спустя пожар потушили ветер и пар.

Остатки взрывной волны, уничтожившей защитный бастион холма, докатились до внешнего ромба. Магическая защита на миг вспыхнула – и исчезла.

Второму ромбу достались палящий ветер и пар, способные ободрать плоть с костей. Ромб продержался секунду-другую – и тоже пал.

Третий и последний ромб выстоял больше минуты, отражая град камней, расплавленного металла и всякого мусора. Наконец рухнул и он, однако худшее было позади. Горячий, но уже не смертоносный ветер ворвался внутрь и пронесся над Семерыми, что скорчились на земле, крепко зажмурившись, оглушенные и потрясенные до глубины души.