Гнев Ашара - Энгус Уэллс

— Довольно! — услыхал он крик Дарра. — Я объявляю принца Кедрина победителем.

— Нет!

Невероятным усилием Хаттим поднялся на ноги. Теперь на обеих щеках багровели рубцы, а кровь лилась с губ, но он неловко пошел вперед, сгибаясь от боли в животе и спотыкаясь.

— Хватит! — крикнул король. — Владыка Хаттим, прекрати!

Хаттим покачал головой, послав по дуге кровавый плевок, и продолжал наступление.

— Владыка, прошу тебя, — произнес Кедрин.

— Проклятие Госпожи на тебя! — прорычал Хаттим и сделал еще шаг.

Кедрин сдвинулся в сторону, легко избежав этого жалкого натиска и двинув щитом по левой руке Хаттима, чуть ниже плеча. Галичанин взвыл, закачался вправо-влево, так как задетый нерв заставил пальцы разжаться и выпустить кабу. Тем не менее он нацелился щитом в лицо Кедрину. Кедрин отступил на полшага в сторону, деревянный диск проплыл мимо его головы, а сам он легонько стукнул Хаттима клинком по основанию большого пальца. Ему снова помогли уроки Тепшена Лала. Он попал в нервный узел, в который и метил, левая рука Хаттима разомкнулась и выронила щит. Кедрин отступил на шаг и приставил кабу к горлу Хаттима.

— Владыка, вы побиты.

Хаттим зарычал и потянулся, чтобы схватить клинок, но Кедрин удержал его, вовремя увидев в глазах соперника одержимость. Он отступил еще на шаг, а Дарр снова закричал, поддержанный толпой:

— Владыка Хаттим, повелеваю тебе — прекрати.

Хаттим издал низкий гортанный звук и потянулся голыми руками к оружию Кедрина. Кедрин отступил вбок, подняв кабу к левому плечу. И опустил ее, когда Хаттим придвинулся — шишкой вперед, точно направив удар и рассчитав его силу, как учил его Тепшен Лал.

Меч угодил в основание шеи Хаттима, галичанин внезапным рывком выпрямился, голова поднялась, глаза широко раскрылись и вытаращились, похоже, уже ничего не видя. Затем его тело обмякло, и он упал, бесчувственный, в песок арены.

Кедрин стоял, опустив кабу и щит, но на этот раз Хаттим не делал попыток подняться, и когда голос Дарра объявил о победе Кедрина, раздались крики одобрения, отразившись от стен. Кедрин повернулся лицом к королю и поклонился. Выпрямившись, он увидел, что Эшривель пристально глядит на него, но когда улыбнулся, она опустила глаза, избегая взгляда.

Затем Бедир и Ярл в сопровождении кешитов пересекли арену, а люди с усть-галичанским солнцем на платье двинулись, чтобы поднять бесчувственного Хаттима, и понесли к целительницам. Кедрина между тем окружили и осыпали громкими похвалами.

— Ты хорошо дрался, — сказал ему Бедир, гордо улыбаясь.

— И преподал урок этому бахвалу, — добавил Ярл.

— Ему теперь придется держать слово, — ухмыльнулся Кедрин. — Медри уже в пути?

— Дарр присмотрит за этим, — уверил его отец. — Сегодня ты сослужил Королевствам большую службу.

Кедрин был счастлив и позволил отвести себя туда, где сидели король и Эшривель.

— Несомненный победитель! — Дарр улыбнулся, подавшись вперед, и добавил потише: — Я в долгу перед тобой, Кедрин. Теперь у Хаттима нет выбора, кроме как действовать в согласии с нами.

Кедрин низко поклонился, снова почувствовав на себе взгляд Эшривели. Легкая улыбка играла в уголках ее рта. Он хотел сказать что-нибудь изысканное о том, как его вдохновляла его красота, но прежде чем нашел подходящие слова, она заговорила сама:

— А не следовало бы принцу Тамурскому посетить наших целительниц, отец? Он все-таки и сам не остался невредимым.

Голос ее был негромок и напевен. Кедрин беззаботно улыбнулся, давая понять, что его жалкие царапины не стоят внимания.

— Я здоров и цел, принцесса. Благодарю за беспокойство. На этот раз Эшривель ответила улыбкой, и одно это оправдало его участие в схватке. Но она покачала головой.

— Если ты должен защищать Королевства, принц Кедрин, тебе понадобится здоровая рука, чтобы держать щит.

Кедрин призвал на память все наставления Льяссы по части поклонов. Без сомнения, его поклон поразил бы и восхитил учительницу Льяссу.

— Твоя улыбка, принцесса, исцеляет любую боль, — сказал он. И вспыхнул, ибо она рассмеялась, а затем позволил Бедиру увести его сквозь толпу знати, восхвалявшей победителя. И снова вспыхнул, когда его ушей достигли перешептыванья женщин. Кешиты Ярла расчищали им дорогу, действуя, как его почетный караул. Бедир гордо улыбался, идя рядом с сыном, и так они вступили во дворец.

Его все-таки отвели в больницу. Там он увидел Хаттима, распростертого на постели и окруженного несколькими Сестрами, возившимися с его лицом. Тот пришел в сознание, но когда Кедрин задержался рядом, чтобы вежливо извиниться, галичанин рыкнул и отвернул голову.

— Бессовестный грубиян, — пробормотал Ярл, метнув ядовитый взгляд в раненого. — И мне предстоит биться рядом с таким вот?

— Это твой долг, — сказал Бедир. — Наш долг. Но, Кедрин, будь поосторожней с Хаттимом. Полагаю, ты нажил себе врага.

Юноша пожал плечами.

Несомненно, он найдет достаточно врагов на севере. Ему бы и в голову не пришло, что Хаттим мог затаить на него злобу, но Бедир сказал:

— Человек вроде Сетийяна не спускает тому, кто его победит. А ты одолел его дважды: на поединке и пресекая его плутни. Думаю, он это запомнит.

— И пускай, — отмахнулся Кедрин, все еще блаженствуя в тепле улыбки Эшривели.

— Не позабудь слова отца!

Сестра Грания вынырнула из боковой дверцы, приблизилась к Кедрину, прошуршав, и взмахом руки отослала кешитов.

— Пусть нас оставят, Ярл. Я желаю переговорить с принцем наедине. Ты тоже ступай, Бедир Кайтин. Я пришлю его к тебе, когда мы закончим.

Кедрин веселился, глядя, как Владыки Тамура и Кеша покорно отступили перед крохотной женщиной. Он последовал за ней. Она захлопнула дверь и предложила ему сесть. Она вела себя как тот, кто привык к безоговорочному повиновению. Принц уселся на простой деревянный стул. Грания стала выбирать горшочки с мазями из тех, что стояли вдоль трех стен простенькой беленой каморки. Сестра велела ему снять рубашку, размяла побитое плечо и крякнула, когда он дернулся, втирая мазь в поврежденную мышцу.

— Тебя сюда ранило?

Кедрин коснулся места, где в плечо вошла стрела. Там теперь осталось только маленькое бледное пятнышко. И ничуть не болело.

— Так я и думала. Я чую магию.

И стала втирать мазь в это пятнышко, непрерывно говоря:

— Я не целительница, но твои синяки от этого заживут. И, возможно, ослабеет колдовство. Но он коварен, Посланец. Он станет тебя искать. Так что будь поосторожнее, твой отец прав. Хаттима тоже остерегайся: он не из тех, кто прощает или забывает, а на твоих плечах сейчас лежит слишком многое.

— Ты о писании? — только и удалось вставить Кедрину между потоками ее слов.