Слепцы - Александр Золотько

– Какие вы молодцы! – крикнул Враль. – Дети были счастливы…

– Не знаю… – лицо Смотрителя теперь было усталым, будто постарел он лет на двадцать. – Думаете, мы ничего не чувствуем? Вы так думаете?

– Думаете, их родители ничего не чувствуют? – спросил Враль. – Родители счастливы? Дети – счастливы?

– Не знаю. Я знаю, что мы сдерживаем черных. Пока – сдерживаем. Я знаю, что благодаря гибели десятка темных в Долине мы успели вывести три тысячи жителей. Я знаю, что отдав четыре сотни жизней, мы не выпустили пока черных ни в Долину, ни из Долины. И знаю, что если бы не вы, то я успел бы сюда вовремя. Сейчас бы темные уже вычистили Рудник, и мы завалили бы Провал. И я знаю, что сейчас мы все можем умереть напрасно, так и не остановив черных. Здесь много деревень и поселков, это не Загорье. Погибнут десятки тысяч людей, пока Большой Круг пришлет сюда войско, темных, которые медленно, шаг за шагом пройдут по обезлюдевшей земле, доберутся к Долине…

– До Камня черные добраться не успеют, – сказал внезапно Рык.

– Не успеют, – ответил Серый Всадник. – Но…

Рык ударил его в горло. Смотритель захрипел и осел в снег.

– Враль и Кривой, подхватывайте его и тащите за ворота. Пока эти твари сюда доберутся, мы успеем уйти. Сейчас у них в общине почти никого не осталось, вы слышали. Что вы стоите?! Мы сможем обменять его на княжну. Успеем. И предупредим князя. Мы успеем!

Серый Всадник хрипел, загребая ногами снег.

Сзади, от рудника снова донесся шум, закричали люди, но ватажники на крики не оглянулись, стояли молча и смотрели на задыхающегося Смотрителя.

– Что вы стоите? – спросил Рык. – Я вас выведу. Мы спасем княжну. Мы спасем княжество. Мы не пустим больше к нам Серых и не позволим увозить и калечить детей. Мы же за этим пришли. За этим, а не мир спасать! Мы и не можем его спасти. Никто не сможет. Серые врут. Врут всем вокруг. Но самое страшное – они врут себе. Они ослепляют детей. И будут делать это все больше и больше. Они не смогут запретить рыться в земле. Не только ради руды ведь копают. Старый Крыс рыл под городом: копал новые ходы, искал золото Старого царства или просто готовил для себя запасные ходы. Думаете, там случайно был слепой, которого не взяли в темные? Он ходил и слушал, чтобы и под городом не прорвались черные. Не так, Серый Всадник?

Рык пнул лежащего Смотрителя.

– Нельзя любить всех. Нельзя быть хорошим для всех. Я не хочу больше поступать правильно! Я хочу сделать то, что решил – привезти княжну, отдать ее, пусть слепую, искалеченную, за сына воеводы, чтобы не начали в Камне резать друг друга. Не только из жалости к княжеской семье… Мне жалко людей, которых воевода и княгиня могут натравить друг на друга. Вот их – я могу спасти! Могу. И отстоять потом княжество от черных – тоже могу. Почти наверняка. А всего мира… Тащите его!..

Стемнело. За спиной полыхнули костры, поднялась огненная стена между скалами, и стали видны человеческие фигуры, копошащиеся на ее фоне.

Снег стал оранжевым.

Ватажники стояли неподвижно. Хорек застонал, как от боли. Рык был прав. Прав. Но и в словах Серого тоже была правда. И он бы сдержал слово, отдал бы княжну, если бы они пережили эту ночь. Хорек вспомнил беженцев возле городской стены и на улицах Базара, толчею на торговой площади, людей на улицах.

Они все умрут. А он, он может совершить подвиг. Спасти тысячи. Попытаться спасти тысячи. Он столько раз за последние дни умирал, что перестал этого бояться. Он хотел спасти княжну – он ее и спасет. Только главное – дожить до прихода обоза. Такая ерунда – дожить до появления обоза.

Смотритель сунул руку за ворот плаща, с треском рванул что-то и протянул раскрытую ладонь Рыку. Свет костров отразился в гладкой фигурке волка.

– Это мой знак… – просипел Серый Всадник. – Забери его, покажешь в общине… Тебе отдадут девочку. Только… только расскажи о том, что здесь было.

Оборванная цепочка покачивалась, свесившись с его ладони.

Рык взял.

– Не увозите меня, – с трудом проговорил Смотритель. – Сейчас тут понадобится каждый.

Рык посмотрел на серебряного волка, протянул Хорьку:

– Бери, отвезешь в общину. Поймай лошадь за воротами…

Хорек попятился:

– Я слово дал…

– Ты должен отвезти княжну, – рубя каждое слово, произнес Рык.

– Я дал слово! – выкрикнул Хорек.

Рык взмахнул рукой – и Хорек упал. На мгновение он даже ослеп от боли, потом схватился за лицо – кровь текла из сломанного носа.

– Забери знак и езжай! – крикнул Рык. – Костры уже гаснут. Еще немного…

– Нет… – выдохнул Хорек, размазывая кровь по лицу. – Я не поеду…

– Дурак! Иначе все будет напрасно – все! И смерти наших, и все, что мы пережили… Все будет напрасно!

Хорек встал со снега. Кровь попала в рот, он сплюнул:

– Я никуда не поеду!

– Кривой, Враль, хоть вы ему скажите… – простонал Рык.

– Можешь ехать сам, – ответил Кривой.

– Я не брошу ватагу…

– По обычаю? – усмехнулся Кривой. – Тогда по обычаю ты должен убить Хорька за непослушание. Убьешь? Ты все правильно сказал, кому-то нужно ехать. Хорек не поедет. И я его здесь не брошу.

– Езжай с ним…

– Тут нужен будет каждый…

– Враль, ты хотел остаться в городе… Отвезешь княжну и вернешься… Ты ведь давно хотел поделить деньги и разойтись. – Рык сорвал с пояса кошель и бросил его в снег перед Вралем. – Вот те змейки, что мы давали Щербатому. Ты же не хотел умирать…

– Я и сейчас не хочу… – сказал Враль. – И рождаться, может, не хотел, только меня мамаша выпихнула, повитуха по заднице шлепнула – живи. И жил. Сколько я глупостей сделал… Не перечесть. Сделаю еще одну…

Враль переступил кошель и пошел к опадающей огненной стене. Хорек двинулся за ним, обошел Рыка, как дерево, словно и не живой тот был вовсе.

– Ты это… – пробормотал Кривой. – Ты все правильно… Только…

Кривой хлопнул Рыка по плечу и пошел за ватажниками.

Рык еще раз посмотрел на «волка», сунул его за пазуху, протянул руку Смотрителю, который никак не мог подняться на ноги:

– Вставай, господин Серый Всадник. Черные ждут.

Но черные не ждали. И как только в каком-нибудь месте огонь спадал, они неистово бросались туда. Их встречали копьями, рубили; костры гасли один за другим, и огненная линия распадалась на отдельные костерки, в неверном свете которых люди продолжали драться с чудовищами. Освещенные круги сжимались, и темнота подступала все ближе, выплевывая из себя черные смертельные сгустки. Защитники падали, иззубренные когти разрубали их на куски, рвали в клочья…

Соболь дал знак – люди стали отступать, медленно, не давая черным разорвать их строй, вновь смыкаясь, если кого-то из них опрокидывали в снег или утаскивали в темноту.