Пелко и волки - Мария Семенова

– Это ты! – сказал ему Волюнд. – Нехудо тысделал, приехав сюда. Твои воины изранили меня, и я умираю. Теперь тырадуешься, Один?

Один ответил:

– Не радуется мудрый, если видит, что не сбылась еговоля. Я не погибели твоей добивался, кузнец. Смени ты свой молот на секиру имеч, прославилось бы в битвах и твоё имя, и моё. Подумай! И суша и моресодрогнутся от страха, когда я стану покровительствовать тебе!

– Нет! – сказал Волюнд.

А может, ему лишь показалось, что он выговорил это вслух.

– Подумай! – повторил Один, замахиваясь копьём.

Но для Волюнда уже не было страха.

– Нет! – молча сказал он ему и в другойраз. – Вечно будет мой молот вновь поднимать всё то, что разрушишь ты,жаждущий битв!..

Ничего больше не сказал ему предводитель Богов. Каркнуливороны у него на плечах. Вздыбился восьминогий конь Слейпнир, взвился к облаками пропал…

Готторм и Хильд остались у лодки, а Сакси отправился ссестрой. Никто не встретился им на пути, лишь ветер одно за другим опускал натропу белые перья. Когда они поднялись на макушку скалы, Сакси обвёл глазамипасмурное небо и сказал:

– Прошло стороной!

Это Бёдвильд было простительно падать на колени,приподнимать Волюнду голову и спрашивать, слышит ли он её. Воин не плачет –воин высматривает крадущуюся опасность. И тот бессовестный лжец, недостойныйимени викинга, кто скажет, что у Сакси хоть чуточку защипало в носу!..

Наконец Волюнд очнулся. Открыл глаза. Увидел над собойзаплаканное, любимое лицо. И улыбнулся. Он сказал:

– Бёдвильд… А я уже думал, что больше тебя не увижу.Теперь мне незачем умирать.

Бёдвильд обнимала его, плача и смеясь. Волюнд сказал:

– Я не умру. Пока тебя не было, приезжал Один… Онговорил со мной. И я так понял его, что он мной недоволен и моя душа ему покане нужна…

Потом он обратился к Сакси. Он сказал:

– Тебе следует знать. Я сражался с твоим отцом. Яоставил его в хижине. Сходи к нему, если хочешь.

Бёдвильд кивнула.

– Сходи, братец…

А сердце так и замерло у неё в груди при этих словах. Саксиубежал и вернулся, проворный, как золотистая белка, снующая в сосновых ветвях.Он сказал:

– Отец наш сидит в хижине, прикованный за ногу цепью.

И снова смотрел вперёд зоркоглазый Готторм, устроившись, какприлично храброму, на носу корабля. А Сакси сын Нидуда конунга, пренебрегая кормовымсиденьем, стоя держал руль. А Волюнд лежал на дне лодки, укрытый от холодаостатками крыльев, и его голова покоилась на коленях у Бёдвильд. Он крепкоспал, потому что силы его оставили. И сидела над ним одна-единственная, перваяи последняя его любовь. И это было для него самым лучшим лекарством ипрекраснейшим из снов, являющихся наяву.

Солнце готовилось скрыться из глаз, чтобы жители срединногомира отдохнули от блеска его лучей, а звери, промышляющие в ночи, смогли добытьсебе пищу. И ветер, по-прежнему сильный, гнался за ним с послушной своройоблаков, рыже-серых, как стая волков, бегущая мимо костра…

Готторм вдруг сказал, указывая вперед:

– Паруса!

– Где? – спросил Сакси, недовольный, что не сумелпервым их разглядеть. Потом присмотрелся: – Это боевые корабли! Четыре корабля,и правят сюда!..

Он отдал команду и повернул рулевое весло, надеясьспрятаться за островами. Четыре корабля, как один, повернули следом за лодкой.

– Мы зря сделали это! – сказал Сакси. – Онирешили, будто мы их испугались!

Бёдвильд молчала.

Сын Нидуда конунга хорошо знал, что добра от подобнойвстречи ждать не приходилось; однако его решимости это не сломило. Он приказал:

– Роняй парус, Готторм ярл! Пусть видят – мы не бежим!

Закатное солнце поджигало полосатые полотнища ветрил.Стремительно мчались над волнами узкие чёрные корабли, похожие нараспластавшихся в беге коней. И вот они уже вплотную приблизились к лодке изакачались вокруг, нависая над нею оскаленными пастями чудовищ, украшавшихносы.

Гордо выпрямившись на корме, Сакси оглядывал незнакомые,усатые, скуластые лица, гривы волос, мокрых от брызг… Потом крикнул:

– Если вы с миром, так ступайте себе мимо! А если вывраги, так знайте, что без боя нас не взять!

С кораблей раздался одобрительный смех. Кто-то сказал:

– И сразиться бы, да боязно промахнуться по тебе,храбрец, уж очень ты мал! А что, будто не случалось тебе ни от кого убегать?..

Присутствие Готторма не дало Сакси слукавить. И он ответил,уязвленный в самое сердце:

– За это не поручусь, но от тебя-то я ни разу небегал!.. Ещё громче засмеялись на кораблях.

На одном из них, на том, что был длиннее и больше всехостальных, стоял возле борта сам вождь. Темно-синими были его глаза, а волосынапоминали по цвету рыжий корень сосны, щедро запорошенный снегом. Улыбаясь,слушал он маленького Сакси. А потом обратился, минуя его, прямо к Бёдвильд,смотревшей на него из лодки. Он сказал:

– Красавица! Мы не тронем ни тебя, ни этого человека влебедином плаще. Скажи только, не видала ли ты кого-нибудь в здешних местах,кто был бы, как брат на братьев, похож вот на этих парней?..

И он указал ей на двух ясноглазых молодых великанов,стоявших на палубах соседних лодий.

– Видела, – ответила Бёдвильд тихо.

И мгновенная тишина повисла над морем – только волныперекликались возле бортов.

– Где же он? – спросил Торгрим конунг. Бёдвильдбез колебаний откинула прошитую перьями сеть:

– Вот он…

А Волюнд спал.