Право на выбор - Рина Михеева

Ворон кружил над замком, над его защитниками и нападающими, поднимался выше, опускался. Ворон искал врага. Враг не желал быть найденным, но он совершенно точно был где-то здесь.

Темное пятно посреди лунной ночи, темнота, вытягивающая силы, парализующая волю, ненасытная, жадная тьма черной души, проданной не за бесценок, как поступают многие, сами того не замечая, проданной сознательно и с расчетом — за власть и могущество.

Вот он — Отступник. В стороне, в тылу, как паук, остающийся в тени, держащий в своих лапах нити паутины, отдающий приказы при помощи чар и подчиняющих амулетов, скрытый за пологом мощного морока, через который ничего не разглядеть даже ворону. Обычному ворону. Но Князь-ворон и Ворон Лориша видят сквозь любые чары.

Черная птица устремилась вниз, при приближении к земле мгновенно обернувшись человеком. Отступник ощутил приближение опасности и успел отпрыгнуть в сторону, глаза его расширились и в них полыхнул неприкрытый ужас. Верен видел его лицо, скрытое ото всех, но не от Ворона Лориша. Лориш видел его лицо — на первый взгляд совершенно обыкновенное, хотя, присмотревшись, виделось, что в глазах, от рождения голубых, плещется нехорошая муть, что изгиб губ говорит о привычной гримасе презрения, а все в целом — о жестокости и властолюбии.

— Нашел, — бросил Ярт, не мигая следя за малейшим движением Верена, но избегая смотреть ему в глаза. — Ну что ж… Это и к лучшему. Я не хотел войны с воронами, но раз ты так решил, — Ярт делано вздохнул, — так тому и быть. К счастью, война эта будет очень краткой. Ты принял неверное решение. А за ошибки, подобные этой, Князь-ворон платит жизнью. За тебя даже мстить не будут. Ты умрешь, и вороны уберутся восвояси, ведь твоя смерть будет значить, что ты неверно понял волю Лориша, не так ли? — Ярт издевательски ухмыльнулся.

Первый страх прошел. Он знал, что победит. Даже Князь-ворон не устоит перед Сферой Силы, ничего не сможет сделать. Хорошо, что он ее сберег. Просто отлично. Избавиться от надоедливой птицы, и дальше можно уже ничего и никого не бояться. Он победит всех врагов, если справится с Вороном Лориша, — таково было предсказание Шешхата.

Взмах руки — и Сфера Силы, невидимая прежде даже для ворона, словно возникла из воздуха между Яртом и Вереном. Эта сила не подвластна никому, кроме верного слуги Шешхата, для всех остальных она ядовита, смертоносна, неукротима.

Верен попытался прорваться к Отступнику, минуя сферу. Интуитивно он тут же понял, что нельзя соприкасаться с этой противоестественной мощью. Насильственно вырванная у душ энергия, принадлежащая иному измерению, изменила свои свойства и теперь могла только порабощать и убивать. Ворон пробовал обойти ее в человеческом теле и в птичьей ипостаси, но все было напрасно. Сфера, словно стремительное живое существо, повсюду оказывалась на его пути.

Наконец Отступник решил, что игра затянулась и взмахом руки начал атаку. Сила взметнулась мутной, лоснящейся лентой, более всего похожая на толстую змею, и бросилась на Верена, обхватила, обвила шею, начала душить, выпивая жизненные силы. Сила Лориша здесь была бесполезна, она ничего не могла поделать с тем, что не являлось живым существом.

Верен пытался вырваться, разорвать смертельный захват, но все было бесполезно. Задыхаясь, он упал на колени, в глазах темнело, сознание уплывало в черную бездну — бездну отчаяния. Он не справился, не сумел остановить Отступника.

* * *

Горлица металась над замком, над его защитниками и нападающими, поднималась выше, опускалась. Она искала любимого. Его нигде не было видно, но она точно знала, что он где-то здесь. У горлицы не было способностей ворона, она не могла видеть сквозь морок, наведенный Отступником, но сердце звало ее и указывало путь.

— Там что-то странное, — прошептала фея, прижавшаяся к ее шее. — Наверное, тебя не зря притягивает это место. Посмотри. Будто клок серого тумана… И взгляд никак не задержать — он так и проскальзывает мимо.

Горлица рванулась вниз.

— Осторожнее, — крикнула Фая. — Смотри, рядом Муфра. Лети к ней.

Полина ринулась к шаманке, лихо перекинувшись в человека у самой земли и даже не заметив собственных успехов.