14 ночей с монстром - Татьяна Серганова

— Жаль, перспективный был дрейг.

— Неслыханно…

— Изгнание.

Я не знала, кто произнес это слово, но внезапно все снова стихло. Лишь гул шепотков прошелся по залу: «изгнание… позор… изгнание…»

— Тишина в зале! — потребовал глава сейма, поднимаясь. Его изображение пару раз мигнуло, но не погасло, а засияло еще ярче. — Я требую тишины. Все мы знаем закон. Он одинаков для всех. И вины с А'Рэ Элгара Форра я не снимаю. Раз виноват — ответит.

— Мы должны быть беспристрастны, — заметил один из дрейгов, что сидел по правую сторону от главы. Именно его пронзительный взгляд я чувствовала с самого начала. Именно он заставлял меня нервничать. — И в свете сложившихся обстоятельств, думаю вам, А'Рэ Форр, стоит отказаться от участия в голосовании.

Я удивленно вскинула голову, всматриваясь в лицо главы сейма., пытаясь рассмотреть черты, которые сейчас были расплывчатыми и непонятными.

Форр? Мне не послышалось? Неужели отец? Тот самый?

— Годы моей работы не раз доказали мою беспристрастность и службу высшему закону, Оррэу, — жестко оборвал его глава.

И это имя мне тоже было знакомо. На него ссылался Аррат, объясняясь перед Дирреном.

Осознание было резким и очень болезненным.

— И сейчас не отступлю. Мы все проголосуем за наказание. Но перед этим я внесу свое предложение. Максимальным наказанием для моего сына будет лишение титула и отправка обратно на Дэрриум. А я в ответ сложу полномочия и уйду из сейма. Навсегда.

Сегодня просто день потрясений.

Снова шум, крики, вопросы. Высшие дрейги повскакивали со своих мест, а я смотрела лишь на Оррэу. Он присутствовал на заседании лично и лицо я разглядеть могла. Как и кривую ухмылку и самодовольный блеск в глазах, который он даже не пытался скрывать.

— Новые выборы.

— И кто же займет пост временного главы?

— А'Рэ Орреу, — крикнул кто-то с задних рядов и его выкрик тут же поддержали со всех сторон.

— Оррэу! Оррэу!

— Вот и решили вопрос, — спокойно отозвался отец Элгара, возвращаясь в кресло. — Софии Трэкот и ее дочери в кратчайшие сроки дать эликсир. Временными опекунами становится чета Диррен. Надеюсь, все помнят, что после расторжения связи тайрифи не стоит беспокоить полгода? Вы можете быть свободы, госпожа Трэкот. А сейм удаляется на обсуждение приговора. Увести А'Рэ Форра. Все свободны.

Снова шум, крики.

А я продолжала стоять и смотреть перед собой.

Ошиблась. Опять ошиблась. Не поняла, хотя все лежало на поверхности. Не только я была пешкой в этой игре, но и Элгар и Аррат. Мы все пешки в руках высших дрейгов, сражающихся за вожделенное место главы сейма.

Тайрифи. Сила. Власть. Тщеславная дура. Решила, что все из-за тебя. Что ты цель этой игры высших.

У Форра была лишь одна слабость — дети. Особенно старший сын, самый молодой дрейг, который сумел получить титул А'Рэ. Добраться до него было так сложно. Хладнокровный и осторожный, он был истинным сыном своего отца, не давая им шанса уничтожить себя. Пока не появилась я.

Мы встретились взглядом с Оррэу и я прочитала свой приговор в его глазах.

Сбежать мне не дадут, поднять голову и рассказать — тоже. Вот тот козырь, который держал за пазухой Аррат. Вот почему он ничего не боялся.

Высшие дрейги. Будь они прокляты!

Теперь я могла понять масштабы игры и количество участников. То, что казалось непонятным и сложным, стало ясным и четким. Слуга — предатель, который в любой момент мог вколоть смертельную инъекцию Айрин, если бы я отказалась от сделки. Элгар доверял лишь Кайлу, а остальные бионики… очередная проверка или техосмотр и можно внести некоторые изменения в программу, дать команду. Кайл не смог бы спасти, не смог бы уследить… достаточно лишь на секунду отвлечься. Он же один…

У нового главы много влиятельных друзей и пособников. Просто так до власти не добраться.

И я только что им проиграла. Окончательно и бесповоротно. Если против Аррата я могла еще сражаться, то против них — нет.

Четырнадцать ночей с монстром, из которых я провела с Элгаром всего одиннадцать. Так невероятно, непозволительно мало. И он не монстр… нет. Совсем не монстр. Есть и страшнее.

Но я его потеряла. Теперь уже навсегда.

Сгорбившись и опуская голову, я признавала свое поражение.