Королевская гончая - Оливия Штерн

— Если интерфейс есть, сейчас он будет обнаружен и подключен, — пояснил, глядя на ползунок индикатора поиска. — Есть!

На панели жарко полыхнула надпись «соединение установлено».

Дарс улыбнулся девушке:

— Ну что ж, мисс Мар, все, что вам остается, это закрыть глаза и расслабиться.

Тонкие руки дрогнули в ворохе белых кружев.

— Я буду… без сознания?

— Не стоит беспокоиться. Как я уже говорил, с вами ничего плохого уже не случится. Но я должен убедиться, что вы не несете опасности для империи. Мне нужно пропустить вашу нейроматрицу через анализатор, понимаете?

Вместо ответа Луиза положила руки на широкие подлокотники и закрыла глаза.

— Давайте начинать, сэр.

Он ткнул пальцем в свернутое окно анализатора, разворачивая его настолько, насколько позволял размах рук. Не то чтобы зрение подводило — сорок лет, считай, — только начало жизни — но гораздо удобнее, когда информация отображается крупными символами. Так, чтобы сразу все было видно.

Луиза вздрогнула в кресле, когда анализатор присосался к ее нейроматрице, копируя каждое сохраненное состояние мозга, одновременно с этим проводя агрегацию и выстраивая регрессионные ряды.

Пока что ей не было больно… Больно будет потом, когда все закончится, но на этот случай у Дарса всегда была припасена капсула с обезболивающим.

На панели появились первые диаграммы, слоистые и разноцветные, как торт. Верхние слои — ярко-синие, сохранившие состояние организма за последнюю пару месяцев. А вот чуть глубже… Это уже было интересно. Затемненные пятна, воронки, а прямо из них торчат шифрованные триггеры, которые обязательно сработают при наступлении определенных событий. Каких? Не известно никому. Интересно, кто все это с девушкой проделал? Да и вообще очень хорошо поработал над памятью девочки, прежде чем отправить ее с Реми.

Дарс нащупал коробку с сигарами, закурил.

То, что показывал анализатор, нравилось ему все меньше и меньше.

На первый взгляд, выходило так, что кто-то перемалывал память Луизы по меньшей мере дважды: один раз, чтобы закодировать некоторые воспоминания, и второй — с повторной кодировкой, но уже других, более свежих воспоминаний. И если вскрыть повторную кодировку, то раскроются и области первичного шифрования — то есть Луиза вспомнит все.

Дарс выругался.

Ключа к шифру конечно же у него не было.

И девочка — ох непростая это девочка — либо была разменной монетой в чьей-то игре. Или, наоборот, тузом в рукаве, который выпрыгнет чертиком в нужное время. А уж тогда… Что тогда? Об этом могли знать только те, кто все это затеял.

Дарс хмуро курил, вглядываясь в изображения, что одно за другим выдавал анализатор. Дело дрянь: он, брат императора, сам принес в свой дом, возможно, бомбу замедленного действия.

Да, она совершенно не опасна, пока тот, кому это нужно, не вскроет зашифрованные области ее памяти.

Но потом… Что угодно.

С другой стороны, что может сделать худенькая девушка? Императора хорошо охраняют.

Да и сам он далеко не беззащитный котенок. Хотя от бионика не уберегся.

Он раздавил в пепельнице окурок, отмасштабировал на панели изображение. Интересные такие конусы, чем глубже, тем меньше света, оттенок спелой черники. Кто ж ты такая, Луиза Вивьен Мар?

Больше всего сомнений вызывали торчащие из зашифрованных областей усики триггеров. Они уводили в темноту и область беспамятства, сколько ни гадай, никогда не узнаешь, что там спрятано и на какое событие сработает. Впрочем — Дарс ухмыльнулся — недаром он был квалифицированным специалистом.

Усевшись поудобнее, он выдвинул сенсорную клавиатуру, голографическую, совершенно невесомую, и начал настукивать свой собственный код. Его Дарс планировал объединить с триггерами, сделать их продолжением. По срабатыванию триггеров девушку должно было парализовать. Жестоко, конечно, но в соответствии с правилами Службы имперской безопасности альтернативой параличу была только смерть. Убийство же Луизы ассоциировалась почему-то с убийством собственного сына.

Дарс выдохнул с некоторым облегчением, когда внес изменения в нейроматрицу девушки. Теперь стоило подключиться самому, чтобы, черпая случайные воспоминания, убедиться в правдивости ее рассказа.

Он дождался, пока соединение будет установлено. Прикрыл глаза — и понесся сквозь мельтешащие картинки недавнего прошлого Луизы.

Когда вынырнул, ощутимо тошнило.

И не потому, что перегрузил собственные мыслительные способности.

То, что делал с ней Реми… И еще какие-то странные полудетские воспоминания, когда она привязана к креслу, а к лицу стремительно приближается тонкий зудящий бур.

Дарса передернуло. Что ж, это жизнь, ничего из нее не выкинешь.

Бросил опасливый взгляд на Луизу — кажется, она спокойно спала в объятиях огромного кресла, ангел в белом. Ресницы чуть заметно подрагивали, и было видно, как под веками движутся глазные яблоки.

Нет, он совершенно правильно поступил, пристраивая девочку в академию. В лучшем случае, если никто не придет за ней, она получит блестящее образование и хорошо устроится в империи Квеон. В худшем же… Луиза, по крайней мере, будет на виду, и он всегда сможет лично проверить, как у нее обстоят дела.

Дарс отключил девушку от анализатора, проходя мимо стола, взял шприц-капсулу. Вот сейчас ей действительно станет больно. До хрипов, до судорог.

Худенькое тело содрогнулось. Она широко распахнула глаза, уставилась невидящим взглядом в потолок. Из приоткрытых губ вырвался едва слышный шепот:

— Боже… голова… сделайте что-нибудь…

Еще через секунду тело выгнулось дугой, ногти заскребли по мягкому подлокотнику. Дарс уже вкалывал препарат в окаменевшую шею, прямо в синюю жилку.

— Сейчас, — пробормотал он и, сам того не ожидая, погладил девушку по волосам. Черные, блестящие и чуть вьющиеся локоны оказались совершенно шелковыми на ощупь.

Луиза с усилием повернулась к нему. Полубезумный взгляд, в уголке рта собирается кровь. Прокусила язык? Вполне возможно.

— Помоги…те…

— Несколько секунд, — твердо сказал он, не отводя взгляда, — всегда больно. И мне больно, поэтому во время длительных процедур считывания записи со мной всегда секретарь.

Она закрыла глаза. Сглотнула. Затем нашла пальцами его руку, стиснула ее.

— Не ожидала… что будет так… — Препарат уже действовал, на бледное лицо постепенно возвращались краски. — Вы узнали, что хотели?

— Да, — он по привычке сунул руки в карманы брюк, — вы говорили правду. И поэтому отправитесь в академию. Давайте решим за завтраком, какая специализация для вас будет наиболее предпочтительна.

— Завтрак, — пробормотала Луиза. — Спасибо вам. Вы так добры. Скажите, как мне вас называть? Ведь вы даже не представились.