Варяг - Владимир Поселягин

Долго наблюдать я не стал, мало ли, закончат разгрузку и свалят, так что, положив штуцер на изгиб локтя, энергично двинул в сторону аборигенов. Те, увлечённые работой, не сразу заметили меня. Охраны или наблюдателей у них явно не было, но, когда я прошёл метров сто, один из грузчиков, бросив на песок свой тюк, вытянул в мою сторону руку и что-то заорал. Что, я не расслышал, ветер сносил слова в сторону, и я не разобрал, о чём речь, однако и так понятно. Предупреждал о появление чужака.

Люди у лодки тут же заметались, пока их не остановил грозный окрик старика. С этого момента движение индусов стали осознанными. Заметив, что они вооружаются, а один натягивает лук с уже наложенной стрелой, я тут же остановился. Этого ещё не хватало, мало того что такую древность, как лук, используют, так ещё угрожать смеют. Лучник, явно приложив все силы, спустил струну. Стрела взвилась в воздух. Хм, скорость полёта, конечно, высокая, но уйти в сторону в случае прицельного выстрела было не сложно, просто сделать шаг в сторону – и та воткнётся в землю радом. Однако или лучник был откровенно плох, или лук слаб, но стрела, пролетев четыреста метров, вонзилась в песок в ста метрах от меня. Не долетела. Но стоит отметить, что если бы дальности хватило, то она летела бы точно в меня, глазомер стрелка не подвёл, лишь сил не хватило. Значит, бил на поражение, а вот этого прощать нельзя.

– Посмотрим, что вы против моего штуцера скажете, – пробормотал я, вскидывая оружие к плечу и прицеливаясь.

Да, я говорил, что прицельная дальность моего оружия четыреста метров, но это уверенного поражения, если же стрелять на шестьсот метров, то как повезёт. Вскинув карабин к плечу, я стал тщательно целиться и выстрелил. Грохнуло, и меня окутало дымным облаком сгоревшего чёрного пороха. Да, можно было взять бездымный, но я сразу решил привыкать к дымному и взял с собой именно его. Кстати, штуцер можно впоследствии, если капсюли закончатся, использовать с кремнёвым замком. Он у меня был с собой, в наплечном мешке с прибором для чистки хранился, там же и запас кремней был. Так что если даже капсюли закончатся, то я смогу продолжать использовать это оружие. Был бы порох и свинец. А так ствол легко выдержит тысяч пятнадцать выстрелов.

Приклад достаточно жёстко ударил меня в плечо при выстреле, а я сделал пару шагов в сторону, выходя за пределы дымного облака и стараясь рассмотреть результат выстрела. Хм, лучник лежит, остальные попрятались. Неужто попал? Вполне возможно. Перезарядить штуцер быстро я не мог, всё, что нужно, было в мешке. Так что, сбросив его и присев, развязал горловину, достал мешочки и начал неторопливо снаряжать карабин, поглядывая в сторону аборигенов. Не успел зарядить, как они подхватили лучника, кажется, он был ранен, пытался шевелиться, и исчезли в том кустарнике, куда таскали тюки. Странно. Могли бы столкнуть лодку на воду и уйти, я и так на пределе дальности стрелял.

– А-а-а, – протянул я, осознавая. – Вас дальность удивила, и вы решили, что я успею расстрелять вас на воде в лодке, пока вы не выйдете за зону уверенного поражения цели. Понятно.

Снарядив штуцер, я снова переместил мешок за спину, тяжеловато, но всё же забежал за ближайшие скалы и, обходя кустарник, стал подниматься на возвышенность. Идти напрямую по пляжу к лодке – это идиотом надо быть, подстрелят из укрытия. А так я подойду к противнику со спины, и дальше по ситуации.

Подкрасться не получилось за неимением этого самого противника из аборигенов. В кустарнике на берегу за скалами я нашёл довольно большой навес, где лежали на бамбуковом настиле в несколько рядов те самые тюки. Сбегав к лодке, заглянул в неё: всего шесть перенести из лодки не успели. Судя по свежим следам на тропинке, что уходила вглубь континента, а также по каплям крови, аборигены ушли, всё бросив. Ну да, тут же британское владычество показало себя во всей красе, вот меня, видимо, приняли за члена состава патруля и быстро свалили. Пробежав по тропинке километра полтора, убедившись, что аборигенов и след простыл, вернулся к навесу, доставая на ходу кинжал из ножен, вскрыл верхний тюк.

– Тю-у, шёлк… – протянул я. – А я-то думал оружие или ещё что серьёзное.

Проверив тюки в лодке, убедился, что там тот же груз. После этого стал осматривать и саму лодку. М-да, не впечатлён. Не знаю, кто её построил, но что такое коэффициент сопротивления корпуса лодки плотности воды, тот явно не знал. Проще говоря, лодка была тихоходной из-за конструкционных недостатков корпуса, особенно в её носовой части. К тому же мачта была излишне вынесена вперёд, почти на полметра, что придавало ей валкости, и ещё шла дополнительная потеря скорости. Парус косой, но это и так понятно. Ладно хоть румпель на корме имелся. А так большая лодка без палубного настила, лишь на носу небольшой ящик для хранения ценных вещей. Я не преминул тут же в него залезть. Мешки какие-то. Хм, похоже, тут были котомки с личными вещами команды. Разбираться я в них не стал, мало ли, хозяева вернутся, да не одни, а с помощью, так что, отвязав длинную верёвку от валуна, забросил её в лодку. Штуцер и мой мешок уже были там. После чего посохом, используя его как рычаг, стал сталкивать посудину в воду. Почему контрабандисты, а неизвестные, скорее всего, были именно ими, выбрали для работы именно это место, стало понятно достаточно быстро. Тут глубина приличная начиналась недалеко от кромки берега, и как только нос лодки сполз с песка и та закачалась на волнах, я сразу же забрался в неё, положил шест у борта и, развернув лодку с помощью вёсел, стал отходить от пляжа. Там уже поднял парус и пошёл к выходу из бухты. Вот-вот стемнеет, но меня это особо не волновало, главное, добыл транспортное средство, и первый выстрел был не за мной.

Вставать в шатающейся лодке я из-за револьверов опасался, выронить мог, если вдруг потеряю равновесие, так что, добравшись на карачках до своего мешка, убрал оружие внутрь, после чего уже уверенно встал, поставил парус и двинул в открытое море. Темнота мне не помешала отойти на морскую милю от берега, где ветер был устойчивее, и двинуть в нужную мне сторону, в ту же, куда я уже шёл. Правда, всё же ветер был не совсем попутный, но для того и удобен косой парус, что направление ветра для подобных лодок имело мало значения. А лодку надо менять, в открытом море я совсем в ней разочаровался – корыто, натуральное деревянное корыто. К тому же сделана не из досок, а вырублена из цельного ствола дерева, не переделаешь.

Как опытный мореход, я с ходу разобрался, что за трофей мне достался, поэтому единственным моим желанием было избавиться от него как можно быстрее. Я даже не успел испытать радости его получения, как уже мысленно матерился и костерил на все лады того «рукастого» корабела, что создал это «чудо». Да я пешком иду быстрее, чем на этом корыте двигаюсь по ветру с поднятым парусом! Блин, натуральная лоханка. И ведь не бросишь, к своим трофеям я отношусь довольно щепетильно. Лодка не текла, и, похоже, это было единственным её плюсом. Вот если обменять…

Словом, далеко я не ушёл, тянул до полуночи, покачиваясь на волнах в сторону Лаккадивского моря, того самого, что омывает берега Шри-Ланки. Тянул-тянул и к полуночи свернул в открытое море, чтобы спокойно выспаться там, дрейфуя на волнах.