Культ смерти избранных - Екатерина Флат

Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей, решила в кои-то веки приготовить ужин. Да и самой уже надоело одними бутербродами питаться. Но еще даже не успела разобрать пакеты с продуктами, как из моей комнаты донесся подозрительный шум.

— Прядущий, зараза! — возмутилась я, поспешив разбираться с виновником. — Если ты опять залез в системник, прибью на месте!

Но не успела я дойти до двери, как она открылась мне навстречу.

— Не знаю, что такое системник, но я его точно не трогал, — улыбнулся мне Эридан.

Я от изумления на месте замерла.

— Эридан? Что ты тут делаешь?

— Ты мне не рада?

— Да ты так неожиданно появился… Что-то случилось?

— Конечно, случилось. Я безумно по тебе соскучился.

Хотел обнять, но я отстранилась.

— Ты выглядишь такой грустной. — Эридан подошел ко мне, нежно коснулся пальцами моего лица.

— Есть немного, — не стала отрицать я.

— Я все понимаю, не переживай, и обязательно помогу тебе справиться с этим наваждением.

— Ты знаешь? — обомлела я.

— Конечно. Это ведь очевидно.

Я напряглась. Странно, что он говорит об этом так спокойно.

Но, как выяснилось, испугалась я зря.

— Весы твоего отношения к нам снова пришли в равновесие, — продолжал Эридан, — я это ясно чувствую. Но не намерен так оставлять.

Я вздохнула с облегчением. О Руслане он все-таки не знал.

— Так ты поэтому здесь? — спросила я.

— Да, — он кивнул, — я намерен задержаться на Земле, сколько понадобится.

— Сколько понадобится для чего? — я насторожилась.

— Для того, чтобы ты вернулась со мной в Орбаган, — Эридан лукаво улыбнулся.

Я тоже не сдержала на мгновение улыбки. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным.

— Я не могу тебе этого обещать.

— Я и не прошу, все ведь понимаю. У меня к тебе на данный момент только одна просьба. Дело в том, что Вадим сейчас живет с девушкой, и к нему, сама понимаешь, нельзя. Да и к тому же Олег рассказал, что ты сейчас без талисмана, а значит, беззащитна как никогда. Я бы хотел остаться с тобой, если ты, конечно, не против.

Я чуть зубами не заскрипела. Нет, я была категорически против! Дико хотелось тишины и покоя. Просто «залечь на дно», искренне надеясь, что непрошеные чувства пройдут… Но когда окружающий мир считался с моими желаниями?

— Конечно же, я не против, — я вымученно улыбнулась.

Если уж не суждено побыть мне в одиночестве, то пусть уж лучше рядом будет Эридан. Он хотя бы не такой психованный, как Андрей.

— Тогда я сейчас по делам. Вернусь через пару часов.

И на мгновение окутавшись сиянием, Эридан исчез.

Вернулся он часа через три, хотя я уже надеялась, что не появится. И буквально тут же пришел Андрей.

— Хоттабыч, а ты случаем не собрался здесь оставаться? — с подозрением спросил он, едва увидев Эридана.

— А что тебя удивляет? Если ты не в курсе, мы с Кариной любим друг друга.

Андрей побагровел. Я испугалась, что он сейчас попытается прибить своего двойника прямо на месте.

— Андрей, — быстро вмешалась я, дабы предотвратить взаимоубийство, — Эридану просто негде остановиться, ничего криминального.

— Негде? — клокотал от возмущения Андрей. — А квартиру снять не судьба? А как насчет Вадима?

— Вадим с девушкой живет. Эридану действительно некуда идти.

Нагло улыбающийся Эридан утвердительно кивнул.

— Ах, идти ему некуда?! — взорвался Андрей. — Так он у меня сейчас полетит! Вверх своими орбаганскими тормашками!

— Деккер, зависть — удел слабых духом. И вообще, поздно уже, давай откланивайся, наконец, мы хотим уединиться.

— Чего вы хотите? — от голоса Андрея у меня едва волосы дыбом не встали. — А ну, Хоттабыч, повтори.

— Ребята, спокойно! — Я встала между ними. — Андрей, Эридан ведь специально тебя дразнит, разве ты не понимаешь?

— Так он действительно останется у тебя? — мрачно спросил Андрей.

Я кивнула.

— В таком случае я тоже буду жить здесь, — заявил Андрей.

— Нет, я против! — возмутился Эридан. — Ты нам только мешать будешь!

— А ты что думал, я это так оставлю? — нехорошим голосом поинтересовался Андрей. — Если ты забыл, Хоттабыч, Карина меня любит.

— Если ты забыл, Деккер, — парировал Эридан, — ко мне она относится точно так же.

И хоть бы один из них для разнообразия поинтересовался моим мнением… Сил спорить все равно не осталось. Я устало вздохнула.

— Ребят, я спать пойду, — пробормотала я. — А то вы так и до утра ругаться можете.

— Да все, малыш, мы успокоились. Где ты нас разместишь?

— Один в зале, другой в комнате моих родителей, — ответила я.

Быстро организовав спальные места, я ушла в свою комнату и заперла дверь. Не без оснований догадывалась, что один из них может заявиться среди ночи. Не с какими-то там намерениями, а исключительно чтобы охранять от второго. Да и им видеть меня в рубашке Руслана явно не стоило, для их же душевного равновесия.

Проснулась среди ночи от шума в коридоре.

— Ага! Попался! Ну все, хана тебе! — в приглушенном голосе Андрея сквозила кровожадность.

— Это ты попался! — не менее кровожадно гневно прошептал Эридан. — В спальню Карины собрался, Деккер?

Мгновенно догадалась, что эти двое явно бродили дозором и натолкнулись друг на друга. Усмехнулась, отвернулась к стенке и накрылась одеялом с головой, дабы не слышать продолжения их ругани. И мгновенно уснула.

Следующий день в школе прошел ничем не примечательно. Так как культурно-эстетического воспитания у нас в расписании не было, Наталья Андреевна заглянула к нам посреди урока алгебры и, раз десять извинившись перед Зоей Степановной за вторжение, спешно рассказала о грядущем выступлении на городском фестивале.

— Так что, ребята, с завтрашнего урока начнем репетировать, чтобы довести ваш номер до совершенства, — радостно подытожила она. — Кое-что поменяем, конечно. Теперь с Русланом танцевать будет Женя. Но все это уже завтра обсудим.

Она ушла. Но классу уже было не до алгебры.

— И-и-и, — приглушенно запищала мне Рита чуть ли не в обморочном восторге, — выступать на фестивале — это же обалдеть просто! Блин, скорей бы!

Но Зоя Степановна грозно пресекла всю болтовню, так что толком обсудить все мои одноклассники смогли лишь на большой перемене.

— Вот и допрыгались с вашими «спецэффектами», — бурчал нам с Ритой Вадим. — А я ведь предупреждал, что ничем хорошим это не кончится.