Ева. Минус на минус - Инна Георгиева

— Не бубни, старче, — прежде чем я успела закончить заклинание, вставил парень. — Идем, красавица. Не будем доводить нашего вахтера до нервного срыва. Ему и так недолго осталось. Лет пять максимум.

— Пять? — ахнул впечатлительный сторож. — В прошлый раз ты сказал — десять!

— Прекращай хамить незнакомцам, — назидательно ответил школьник, почти силой утаскивая меня к школе. Я косилась на него малость обалдевшим взглядом и не возмущалась. Уже в большой и светлой «прихожей», там, где стоял сейчас пустовавший стол дяди Сережи и висело расписание, не удержалась и спросила:

— Кукушка-кукушка, а сколько мне жить осталось?

— Не надо ржать, — ухмыльнулся парень. — Дядя Сережа верит в мистику. Грех этим не воспользоваться. А тебя как зовут-то?

— Ева Моргалис.

— Ни фига себе имечко! Ты что, не местная?

— Да нет, — равнодушно пожала я плечами. — У меня просто мама со странностями.

— А… — протянул блондин с таким понимающим видом, словно лично был знаком с Ядвигой и осознавал размер катастрофы. — Моя тоже слегка того. Вот знаешь, как меня зовут?

Почему они все спрашивали у меня такое? Как я могла догадаться? Особенно в свете предыдущего разговора. Ясно же, что мама назвала сыночка так, что я могла использовать тысячу попыток и ни разу не угадать. Наверно, это как-то отразилось у меня в глазах, потому что он хмыкнул и продолжил:

— Ладно, не напрягайся. Я — Ждан. Ждан Вербицкий. Учусь в десятом «В».

— Так это ж мой!

— Что «твой»? — не понял парень.

Я рывком открыла сумку, зашуршала бумагами и извлекла оттуда справку о поступлении:

— С сегодняшнего дня я — твоя одноклассница.

— Ой, Ева… — задумчиво протянул Ждан, скользнув по мне оценивающим взглядом. — Сочувствую я тебе… ну да ладно. Ты, главное, меня держись. А то сожрут.

Я подмигнула и бодро ответила:

— Подавятся! — Хотя зернышки сомнения в моей душе Ждан посеять сумел. Чего это он так странно отреагировал? Может, в его классе новеньких не любят? Судя по взгляду парня — не просто не любят, а люто ненавидят…

К сожалению, мне сразу стало понятно почему.

Я тут недавно поняла, что мотороллер будет выбиваться «из строя»? Да чтобы я сама сюда вписалась, меня надо… даже не знаю… родить заново!

В классе было двадцать человек, из них — девятнадцать девушек. Единственный парень стоял за моим плечом и хмуро смотрел на это бабское царство. А то, что все здесь — королевны, сомневаться не приходилось. Это я могла позволить себе стрижку «каре», старые джинсы, майку и отсутствие макияжа. Здесь же царил шик! Богдан бы слюной изошел от восторга: Prada, Manolo, Gucci, Louboutin… Я как будто попала на выставку высокой моды, только модели не шагали по подиуму, а демонстрировали наряды прямо из-за школьных парт.

— Ужас! — это было первое, что пришло в голову. К сожалению, оно же и было озвучено.

На мой охрипший голос обернулась сногсшибательной красоты рыжуха. Ее почти красная прическа представляла собой два аккуратных пучка на макушке, а количества наложенного макияжа хватило бы для гримирования двух гейш.

— Ты кто такая? — спросила она.

— Ева Моргалис, — представилась я. Остальная часть класса переключила свое внимание на нас и сейчас буравила меня взглядами, но вмешиваться пока не спешила.

— И что ты здесь делаешь?

— Учиться я здесь буду, — не слишком учтиво ответила я. — Еще вопросы?

— Но ты нам не подходишь, — брезгливо скривилась красотка. На мгновение я ощутила себя дворняжкой на выставке породистых су… собак то есть. И мне это чувство не понравилось. А когда мне что-то не нравится, я делаю милые моему сердцу глупости, которые редко нравятся кому-то еще. Например, отвечаю, ласково и даже чуточку сочувствующе глядя на школьную королеву бурлеска:

— И что тебя не устраивает, о новое воплощение Хеллбоя?

Наверное, столь бурной реакции не последовало бы, если бы именно в этот момент к нам в класс не заглянула толпа Ждановых друзей. Ну как «толпа»… Человек пять всего, но ржали они так, что слышно было, наверное, в другом крыле необъятной школы. Сам Ждан всхлипывал, уткнувшись лбом мне в плечо, и сквозь гогот пытался пролепетать что-то о жестокой расправе. Я не особо вдохновилась, но на всякий случай навесила на себя защиту третьей степени. А то всякое в жизни бывает. От предательского удара в спину еще никто не застрахован…

Кто бы мог подумать, что ситуацию исправит Алекс?! Уверена, если бы он знал, что окажет мне услугу, в жизни бы не сделал того, что сделал. То есть не ворвался бы ко мне на третьей перемене с багровым от гнева лицом и пушистым комком в руке.

— Что это?! — Честное слово, иногда мой братец напоминал бешеного быка с саблей тореадора промеж рогов.

— Это — заячий хвост, — честно ответила я.

Девятнадцать девчонок и Ждан с любопытством навострили уши.

— Не притворяйся дурой! — рявкнул Алекс. — Я знаю, что это ты!

— Нет, — на полном серьезе помотала я головой. — Это — заячий хвост.

Несколько мгновений Шурик злобно пожирал меня глазами, потом прошипел:

— Я не знаю, как ты это сделала, но ты за это поплатишься!

— Прости, конечно, не хочу разрушать твои мечты о том, как ты меня четвертуешь, но что именно я сделала?

Он запнулся, поджал губы и пулей вылетел из кабинета. Наверное, признаваться в том, что полдня ходил с хвостом, ему не хотелось. Я проводила братца насмешливым взглядом, отчетливо понимая, что он будет мстить. Ну и ничего! Переживем. Алекс, конечно, тот еще изобретатель, но ведь и я — ведьма с фантазией.

— Эй, новенькая, — вдруг послышалось из-за спины. — А ты что, Соколова знаешь?

— Шурика, что ли? Да, пожалуй, знаю.

— Откуда?

Я обернулась и замерла: на меня смотрело девятнадцать пар глаз. Причем так, что я почувствовала себя вкусной антилопьей тушкой, окруженной голодной стаей африканских гиен.

— Моя мама вышла замуж за его отца.

— Так вы теперь типа брат и сестра?

— Ну типа да…

— Повезло же тебе…

Да уж, да уж! Прямо сама не верю своему счастью.

— Как сказать, — исключительно из вредности решила я подпортить слишком уж «сладкий» портрет братца. — Стремный он какой-то. Бесится все время, орет, животных не любит, да и людей, по-моему, не особо… То ли у него нервы пошаливают, то ли с головой не все в порядке. В общем, я вам скажу, жизнь с ним под одной крышей — тот еще дурдом.

На мгновение в классе повисла тишина. Потом одна особо впечатлительная дамочка сделала бровки домиком и протянула:

— Как я тебе завидую!