Фракс в осаде - Мартин Скотт

Мою подругу явно грызли сомнения.

– Ты сомневаешься только потому, что не способна оценить всей глубины его ненависти к Фраксу, – сказал я. – Ведь я публично обвинил его в преступлении, которого он не совершал.

– Ну, аналогичным образом ты обошелся с половиной города, – заметила Макри.

– Верно. Только в отличие от других он с тех пор носит камень за пазухой.

Мы двинулись в сторону улицы Совершенства.

– А тебя есть пять сотен гуранов? – спросила Макри.

Честно признавшись, что нет, я поинтересовался, не найдется ли у нее немного свободных средств.

– Нет, конечно, – ответила она. – Да и у кого могут быть такие бабки?

Когда мы были уже почти у «Секиры мщения», пошел легкий снежок.

– Когда ты встречаешься с Лисутаридой? – спросил я.

– Забудь, – сказала моя остроухая подруга. – Я не стану просить ее дать тебе денег в долг.

– И не надо. Расскажи ей о нашей встрече с Гликсием, и она, возможно, сама их мне предложит.

Макри отказалась, и я не стал продолжать разговор.

Танроз уже ждала моего прихода. Мне очень хотелось согреться перед пламенем огромного очага, но ей вскоре надо было возвращаться к плите, а потому мне пришлось довольствоваться бутылкой пива рядом со скромным камином моего кабинета. В помещении было холодно. Не снимая плащ, я сел у большого письменного стола из темного дерева, за которым обычно вел дела.

Танроз заняла кресло напротив. Она женщина не худая, но и не такая уж и массивная, как можно было бы ожидать, учитывая отличное качество ее готовки. В те дни Танроз была одним из самых веселых обитателей «Секиры мщения». Если ее и тревожило неминуемое вторжение орков, то вида она не показывала. После помолвки с Гурдом Танроз просто лучилась счастьем.

– Я чувствую себя как-то странно, толкуя с тобой по делу, Фракс, – начала она.

Я молча пожал плечами.

– Речь пойдет о моей маме.

– Как она себя чувствует? – вежливо поинтересовался я.

Прежде чем окончательно перебраться в «Секиру мщения», Танроз жила со своей матушкой в округе Пашиш. Я пару раз бывал у них.

– Прекрасно, – ответила Танроз, – но память ее уже не та, что прежде. – Танроз немного помолчала, барабаня пальцами по столу, а затем слегка неуверенно продолжила: – На прошлой неделе мама сказала мне, что ее отец в свое время закопал бочонок с четырнадцатью тысячами гуранов и что этот бочонок не откопали.

– Четырнадцать тысяч гуранов? – Я изумленно вскинул брови.

– Золотом.

– Откуда такие деньги?

– Он командовал кораблем, который напал на симнийский конвой.

– Выходит, твой дедушка был капитаном военно-морского флота?

Танроз кивнула.

Я был удивлен. Рядовые моряки имеют в Турае довольно низкий статус, но капитаны, как правило, происходят из богатых семей. Если дед Танроз действительно командовал кораблем, то это означало одно – семья с тех пор сильно опустилась по социальной лестнице. Танроз это прекрасно понимала.

– Деда посадили в тюрьму, большую часть семейного достояния конфисковали, и мама оказалась в округе Пашиш.

– За что его посадили?

– Его обвинили в том, что он извлек личную выгоду из войны с Симнией. Всю добычу полагалось отдать королю, но дед, как утверждали в сенате, этого не сделал.

– Если верить словам твоей матушки, это вполне соответствовало истине, – заметил я.

Танроз снова кивнула и продолжила:

– Тогда возник спор о том, сколько денег он доставил в Турай и какая часть причитается ему. В те годы, если я не ошибаюсь, не все капитаны служили в военно-морском флоте. Некоторые корабли были частными, и флот использовал их во время войны.

Танроз не ошибалась. Многие знаменитые мореходы прошлого века сражались за Турай, не будучи на службе. Некоторые из них до начала великой войны Лиги городов-государств с Симнией мало чем отличались от простых пиратов. Когда разразилась война, Турай, закрыв глаза на прошлое, поставил их на службу флоту. Довольно часто случалось так, что капитаны, раздобывшие хорошие трофеи, вступали в спор с королем о том, кому принадлежит награбленное.

– Все это было давным-давно, Танроз. Впрочем, в твоем рассказе нет ничего невероятного. Что потом случилось с твоим дедушкой?

– Он умер в тюрьме. Вскоре после суда, насколько я помню.

– Почему твоя матушка не упоминала об этом раньше?

Танроз точно не знала, а потому высказала предположение, что мама делала все, чтобы забыть о семейном позоре.

– Но сейчас она боится, что город захватят орки, и решила отыскать золото.

– Когда это произошло? Если, конечно, вообще произошло.

– После сражения у острова Дохлого дракона. Сорок два года назад.

– Где закопаны деньги?

– Неподалеку от гавани.

– А поточнее нельзя?

– Это все, что она смогла мне сказать.

– За сорок лет вокруг порта многое изменилось. Впрочем, я не припомню баек о находке бочонка с четырнадцатью тысячами гуранов. Не исключено, что золото по-прежнему под землей. Если оно было там с самого начала. – Я внимательно посмотрел в глаза Танроз. – Ты сказала, у твоей матушки плохая память. Насколько плохая?

– По правде говоря, не такая уж и плохая для женщины, которой перевалило за восемьдесят. Как по-твоему, это может быть правдой?

– Не исключено, – ответил я, гася окурок фазиса. – Но для начала мне надо с ней поговорить.

Мы условились навестить матушку на следующий день, и Танроз поспешила вниз кухарить. Когда она ушла, в моем кабинете возникла Макри.

– Что ей надо?

– Деловой разговор конфиденциального характера, – ответил я.

– О чем?

– Секрет.

– Но я хочу знать, о чем вы толковали, – насупилась Макри.

– В таком случае тебе не повезло. Частный детектив Фракс никогда и никому не открывает деталей конфиденциальной беседы с клиентом. А теперь – прочь с дороги. Мне срочно надо спуститься и промыть пересохшие внутренности пивком, сидя у ревущего пламени очага.