Первый еретик. Падение в Хаос - Аарон Дембски-Боуден

Аргел Тал не шелохнулся, и прижатый к груди болтер не дрогнул. Он слышал от капеллана эти слова уже много раз, но не мог найти способ унять эмоции своего друга.

— Я знаю, — ответил он, надеясь, что Ксафен замолчит.

Вряд ли сейчас подходящее время для подобных речей.

— Он не такой, как мы. Это фальшивый Астартес. — Ксафен впал в привычное исступление и шипел сквозь стиснутые зубы. — Он неполноценен.

— Сейчас не время для старых обид.

— Вот из-за этой своей слабости ты никогда не получишь крозиус, — сказал капеллан.

В назначении Кор Фаэрона Первым капитаном определенно просматривался протекционизм, и это ни для кого не было тайной. Этот человек, будучи духовным наставником и приемным отцом Лоргара в годы юности примарха, прошедшей вдали от Империума, помог подрастающему полубогу сформироваться, чего не мог сделать его настоящий отец. Они плечом к плечу выстояли в годы смуты и революции, в годы священной войны, грозившей разорвать Колхиду на части, пока мир не объединился под благословенной властью Лоргара.

И когда столетие назад Бог-Император посетил Колхиду и возложил на Лоргара командование Семнадцатым легионом, Кор Фаэрон был уже слишком стар, чтобы перенести имплантацию органов и генетическую модификацию, необходимую для превращения в настоящего Астартес. Вместо этого, в знак признательности со стороны примарха, Кор Фаэрон возвысился над людьми при помощи омолаживающей хирургии, искусной бионики и частичных генных улучшений.

Но, превзойдя людей, он так и не достиг положения истинного Астартес. Аргел Тал видел в нем величайший образец генетического компромисса, и если не восхищение, то уважение заставляло его придержать язык.

Кор Фаэрон сплюнул на обугленную землю. Кислотная слюна с шипением растеклась по обломкам камней. Тогда Аргел Тал снова активировал вокс-связь с Ксафеном, мигнув на его личную руну.

— Тебя раздражает только неполноценность Первого капитана? Или то, что он не подчиняется дисциплине легиона, а его успехи затмевают твои и мои достижения, вместе взятые?

Ксафен мрачно усмехнулся сквозь зубы. Его руки крепче сжали крозиус-молот, опущенный к земле.

— Он в каждой компании сражается бок о бок с примархом. Он командует Первой ротой, лучшей во всем легионе, и носит доспех терминатора. Надо быть дураком, чтобы потерпеть неудачу при таких обстоятельствах.

— Брат, я слышал его проповеди. И ты тоже их слышал. Я не испытываю к нему любви, но я его уважаю. Никому другому не под силу так проникновенно проповедовать Слово. Еще будучи простым человеком, жрецом, он добился победы в гражданской войне всепланетного масштаба. Не стоит недооценивать его способности.

Ксафен был неумолим:

— Нет прощения неполноценности.

— На него пал выбор примарха. — Голос капитана тоже зазвучал настойчивее. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

— В суждениях отца я не могу сомневаться, — последовал неохотный ответ.

Аргел Тал был готов к продолжению, но Ксафен неожиданно умолк, вероятно отыскивая скрытый смысл в неодобрении брата.

— Приготовьтесь! — прорычал Кор Фаэрон. Его скрежещущий голос странным образом не соответствовал мертвенной бледности лица. — Примарх идет.

Едва слова стихли, трап золотистой «Грозовой птицы» стал плавно опускаться.

Аргел Тал медленно и с трудом выдохнул, чувствуя, как ускорился ритм основного сердца. Хотя он и не участвовал сейчас в сражении, второе сердце отреагировало на участившееся биение первого и тоже стало медленно сокращаться.

По трапу спускалась одинокая фигура, и Седьмой капитан ощутил резь в глазах, означавшую подступающие восторженные слезы, хотя смотрел при этом только в опустошенную огнем землю. Он не видел своего примарха почти три года. Лишиться возможности лицезреть его сияние, даже ради священного долга, означало блуждание в темноте безо всякого вдохновения.

Вокс ожил тысячами негромких голосов Несущих Слово, выдохнувших имя отца. Многие благодарили судьбу за возможность снова оказаться с ним рядом. Благоговейные восклицания заполнили каналы вокса, но были не громче шепота. Аргел Тал, один из немногих, остался безмолвен: он благодарил судьбу в молчаливом благоговении.

Три года. Три долгих, долгих года сражений во тьме, с молитвами о приближении этого момента. Биение двух его сердец разгоняло все сомнения, все тревоги, все подозрения по отношению к Ультрамаринам.

Шаги по обожженной земле замерли, и Аргел Тал понял, что примарх остановился.

И только тогда он заговорил. Он произнес единственное слово: имя, которое редко звучало от кого-то другого, кроме сынов-воинов, в чьих венах текла кровь Лоргара и кто покорял невежественную Галактику при помощи крозиуса и болтера.

— Аврелиан, — произнес Седьмой капитан, и его голос растворился в потоке множества аналогичных восклицаний.

Наконец Аргел Тал поднял взгляд и увидел сына бога, стоящего в центре мертвого города.