И снова война - Станислав Сергеев

— Я смотрю, ты все продумал. Теперь понимаю, почему тут тебя так народ уважает. Этот, который Вяткин, ведь местный?

— Да, старшина со мной еще с Могилева.

— О как. Насколько я помню, там жарко было в сорок первом?

— Да. Я там умудрился поучаствовать вместе с бойцами 172-й стрелковой дивизии в обороне города, и, когда остатки войск пошли на прорыв, еще несколько дней с бойцами дрался в развалинах, пока не собрал небольшой компактный отряд и ночью не прорвался из города. Вот Вяткин и еще несколько бойцов с тех времен со мной. И в нашем времени отметились, когда местных бандюков зачищали…

Дальше объяснять смысла не было — капитан сам был воином и прекрасно понял, с кем он имеет дело.

— Хорошо, Сергей Иванович, я с тобой.

— А твои люди?

— Это мои проблемы.

— Нет. Они пока будут под контролем. Плюс перечень стандартных процедур проверки, сам понимаешь, мы не колбасой торгуем и каковы ставки…

До Ненашева наконец-то дошло. Он снова с интересом посмотрел на меня и с какой-то надеждой спросил:

— У вас есть еще канал?

— У нас много чего есть…

Немного неприятный ход разговора был прерван вспыхнувшей перестрелкой. Сначала захлопали винтовки, истерично длинными очередями застучали несколько автоматов, потом к ним присоединился наш ПКМ и ему вторила парочка немецких скорострельных MG-34. Прошла минута, а бой не утихал и даже стал разрастаться: количество участников явно увеличилось, и как последний аргумент с немецкой стороны забухали минометы. Я связался с Кафтайкиным.

— Коля, что там у вас?

— Всё нормально, командир. По-тихому завалили мародеров, парочку прихватили с собой. Уже почти вытянули весь груз к себе, когда фрицы двинули большую группу пехоты. Мы половину положили, так они успели шум поднять.

— Так чего тогда такой грохот?

— Да обижаются, что мы их сделали.

— Потери?

— У нас все нормально, без потерь, чисто ушли. «Портяночники» одного потеряли — шальным осколком прямо в голову. Четверо засели на «нейтралке» с последними мешками со «жрачкой», ждут окончания обстрела.

— Противник?

— Больше двух десятков. Когда шум поднялся, наши снайпера по их окопам отработали и два расчета «станкачей» успели утихомирить, в общем — сделали немцев.

— Хорошо. Выводите людей и заканчивайте эту канитель — немцы все равно завтра отыграются во время артобстрела.

— Вас понял, Феникс.

Ненашев с интересом слушал наш разговор и, когда я спрятал радиостанцию в карман разгрузки, прокомментировал:

— Весело тут у вас.

— Война, однако…

Отправив Ненашева в его блиндаж, я поехал в штаб группировки, чтобы хоть как-то попытаться организовать связь с Москвой.

Таких дальнобойных радиостанций у нас было несколько — когда заработал проход из Севастополя, советское командование сразу озаботилось связью с оставшейся группировкой, тем более после того, как сюда направили несколько свежих частей, Бориспольскую группировку стали рассматривать как весьма серьезный фактор, влияющий на обстановку на Юго-Западном фронте, который трещал буквально по швам. А тут практически списанная со счетов разрозненная, деморализованная, разношерстная толпа превратилась в боеспособную часть, которая сумела оттянуть на себя весьма крупные силы противника, что дало передышку избиваемым советским частям и позволило хотя бы в некотором приближении не то чтобы стабилизировать фронт, но однозначно замедлить продвижение немцев.

Приняв наконец-то решение, я озадачил специально приданного шифровальщика, и на секретную базу под Москвой, где дежурила Кристина, ушла шифровка.

«Странник — Улью. Работа системы нарушена. Последствия непредсказуемы. Появилась новая информация. Требуется экстренная встреча с высшим руководством. Странник».

Пока Москва переваривала и думала, что все это значит, особенно после многочисленных докладов о странном взрыве под Киевом, я отправил вторую шифровку в Севастополь, который был несравнимо ближе, чем Москва, и там мог еще работать канал в будущее.

«Странник — Галсу. Нужна срочная информации о состоянии канала. Странник».

Шифровка с запросом о работе канала ушла в Севастополь и, получив, к своему удовлетворению, после третьей попытки связаться, подтверждение о приеме, наконец-то успокоился и позволил себе нормально сесть в штабе и перекусить трофейной тушенкой из только что захваченных продуктов. Странная ночь — столько всего произошло. И новая головная боль с этими коллегами-пришельцами, и нарушенная работа портала, хотя я как-то не верил, что вся наша система окончательно вышла из строя. В качестве примера был недавний инцидент с нашим порталом и его аварийным схлопыванием, и, как мне казалось, в момент взрыва севастопольский канал не работал, что вселяло определенные надежды.

Когда уже начало светать, почти одновременно разродились и Москва, и Севастополь. Шифровальщик несколько раз прибегал, принося шифрограммы и относя к связистам ответы на них.

«Улей — Страннику. Информация о нестандартной ситуации подтверждается по другим каналам. Руководство со своей стороны настаивает на экстренной встрече. Переправка по варианту „Два“. Дополнительно сообщите время для организации встречи. Улей».

Вариант «Два» это уже знакомый и привычный деревянный, легкий самолет У-2, который со снятыми крыльями уже пару недель хранится для особого случая в специально вырытом убежище. Там же обитает и пилот, в задачу которого входит доставить указанного человека на Большую землю. Вот именно сейчас это время и настало.

Чуть позже принесли шифрограмму из Севастополя.

«Галс — Страннику. Канал включался на непродолжительное время шесть раз за последние восемь часов. Самая большая длительность работы шесть секунд. С той стороны получена записка, содержащая информацию о сильных помехах в работе оборудования. Любые попытки перехода людей и техники приостановлены до особого распоряжения. Галс».

Фух! Получив это сообщение, я невольно выругался и чуть ли не начал танцевать по блиндажу от радости. Канал работает, с перебоями, но работает, и это дает хоть какую-то надежду. Теперь можно подготовиться к перелету в Москву.

День тянулся долго и томительно. Немцы, обидевшись на нас за вчерашний рейд, опять пытались долбить артиллерией по нашим позициям, снова и снова перемешивая тонны земли вместе с зарывшимися глубоко в грунт советскими бойцами. Получив информацию о возможных перебоях с поставками боеприпасов, наши артиллеристы редко огрызались, но лупили со смыслом, а не по площадям, и уже ближе к обеду огонь противника немного затих. К вечеру, когда усталые и злые бойцы готовили взлетную полосу для собранного У-2, немцы вообще замолкли. Видимо, еще раз убедившись, что даже ночью артиллерийские дуэли заканчиваются для них плачевно.