Ведьма на службе - Медея Душицина

Запихнуть меня в самолёт было той еще задачкой. Я устроила истерику прямо в аэропорту, и меня успокаивал Василий Павлович вместе со своими московскими служивыми и моя подруга, которая решила уехать в столицу вместе со мной.

– Я туда не полезу-у-у, – выла я, размазывая слезы по лицу.

– С тобой ничего не случится, – в который раз повторила Маруся и попыталась взять меня за руку, но я вырывалась. – Можешь разложить карты и поймешь, что все будет хорошо.

– В таком состоянии я не могу ничего раскладывать! Не полечу! Все, я остаюсь здесь!

– Мы уже подписали контракт, – встрял подполковник.

– Поеду на поезде!

Муся вновь предприняла попытку дотронуться до меня:

– Одна ты никуда не поедешь. Потеряешься еще.

– Ну и ла-а-адно-о-о...

До окончании регистрации было сорок минут. Мы уже торчали в аэропорту два часа. И все эти два часа я выла, не переставая, и тряслась. Все были в шоке. Еще бы, не ожидали от ведьмы такого. А вот ведьмы ничуть не отличаются от людей фобиями!

– Понимаете, подниматься людям в воздух противоестественно, – объяснила я.

Маруся закатила глаза. Такое я говорю, когда мне предстоит столкнуться с тем, чего я боюсь. Например, уколов, кровоточащих ран, забора крови на медосмотре и высоты. И моя подруга это прекрасно знала.

Я тряслась, москвичи нервничали, привыкшая подруга скрестила руки на груди. Она знала, что если я в таком состоянии, то могу отчебучить что угодно.

– Отправьте кого-нибудь за успокоительными, – сказала Муся Василию Павловичу.

И он отправил. Я даже не обращала внимания на их действия, погруженная в свою тревогу. Спустя десять минут мне уже налили убойную дозу валерьянки. Кто ж знал, что на голодный желудок это лекарство заставит меня уснуть?

Я была такая сонная, что даже не запомнила, как вошла в самолет, как села в кресло. Да и сам полет я помнила смутно. Дремала, периодически просыпалась, и засыпала дальше. Когда самолет сел, Муся меня растормошила. И только тогда я поняла, где вообще нахожусь. Истерить как раньше не хотелось. Но я все равно высказала Василию Павловичу все, что думаю.

– Я никогда! Ни-ког-да больше не сяду в самолет!

Ему это не понравилось:

– Но наша работа – колесить по всей стране.

– Вот именно, что колесить! А не летать! Я все сказала. Нервные срывы перед каждым полетом и после я переживать не намерена. Тем более, взвинченное состояние влияет на мою энергию. Чем хуже я себя чувствуют, тем невозможнее становится работа ведьмы.

Василий Павлович расстроился. Еще бы! Привык работать с теми, на кого можно рявкнуть, и они как миленькие побегут все выполнять. А ведьмы существа нежные, если на нас несправедливо рявкнешь можно охватить. И от самой ведьмы, и от высших сил. Но это только в том случае, если ведьма обидится. А обижаются ведьмы крайне редко, если люди вытворяют по отношению к ним действительно несправедливые дела.

Спорить со мной никто не стал. Отвезли в служебную квартиру, взяли копии моих документов и сказали, что рабочий день мой начнется через три дня. Я, конечно, могла и сама поехать с ними оформляться на должность полицейской ведьмы, но после полета меня сильно потряхивало. Решили меня не трогать.

Квартира была однокомнатная. Мебели по минимуму. Двуспальная кровать, диван, комод со шкафом – в комнате. Еще один шкаф в прихожей. На кухне – древний гарнитур, плита, микроволновка, стол и три стула, маленький холодильник. Ванная и туалет были объединены, стиральная машина впихнута между ванной и унитазом. Везде, кроме ванной, стены были покрашены светло-серой водоэмульсионной краской, а полы покрыты линолеумом. В ванной же все выложили большими белыми плитками.