Десятая жизнь - Ирина Матлак

— Разумеется. — Зерр достал из кипы бумаг чистый бланк. — Заполняйте.

Задавая уточняющие вопросы, я справлялась с заполнением, а мысленно на всякий случай продумывала пути отступления. Сейчас мое положение было довольно шатким, и чем все обернется — непонятно. Так что я намеревалась разузнать как можно больше, вытянуть из зерра нужную информацию, а потом, в случае чего, сбежать. Но все же рассчитывала, что крайние меры не понадобятся и я получу здесь хоть какую-то помощь.

— Вы уверены, что правильно озвучили местожительство? — в какой-то момент оторвали меня от заполнения бланка.

У-у, дотошный какой…

Может, притвориться, что вообще ничего не помню? А что, вполне себе вариант. Перед тем как ограбить, меня стукнули по голове, и теперь у меня временная амнезия, в голове все перемешалось… ага, а если с такой «травмой» в белые стены отправят?

Я как раз всерьез раздумывала, уж не рискнуть ли мне в самом деле с таким вариантом, когда внезапно раздался звон колокола. Судя по тому, что он был довольно громким, звонили в ратуше.

— Что там еще?.. — негромко пробормотал шатен, приподнимаясь с места.

Тут открылась дверь, и в кабинет стремительно вошел еще один зерр — совсем молодой и зеленый.

— Господин старший зерр, у нас СЧВ, — без промедления сообщил он и зачем-то расшифровал: — Событие чрезвычайной важности.

— Ну? — поторопило его начальство.

— В городе двое мужиков шум подняли. Говорят, в лесу видели… эту…

— Кого? — снова поторопило теперь уже раздраженное промедлением начальство.

Парнишка сотворил смутно знакомый жест, вздрогнул и севшим голосом ответил:

— Ликой.

На то чтобы сложить два и два, у меня ушла пара секунд. Наверное, вот так и чувствуешь себя, когда видишь стремительно надвигающегося к тебе белого пушистого зверька… Да, ко мне приближался песец. Быстро и неотвратимо.

— Ликой? — с сомнением переспросил шатен. — Эти мужики, случайно, горячительного не перебрали? Кто вообще додумался со слов и домыслов сеять панику, звоня в колокол?!

— Так один из них и позвонил, — окончательно разнервничавшись, доложил зерр. — Наши его уже снимать с ратуши пошли…

— Дурдом, — резюмировал господин старший зерр.

Кажется, он собирался что-то добавить, но тут его взгляд остановился на мне и стал задумчивым. С математикой шатен явно дружил, поскольку два и два сложил еще быстрее моего. Точнее, судя по все тому же взгляду, он испытывал серьезные сомнения в своих умозаключениях, и существовал лишь один способ все прояснить.

— Выйди, — не глядя, бросил он подчиненному.

А когда тот ретировался, обратился ко мне:

— Снимите платок.

Песец подобрался совсем близко и потянулся ко мне своими цепкими лапками.

А пути отступления еще не продуманы…

И вот тут передо мной открылись два пути: первый — послушаться и продемонстрировать уши, второй — попытаться проскользнуть мимо и сбежать. Побег казался очень заманчивым, но даже если он удастся, то что делать после? Блуждать по городу, скрываясь от блюстителей правопорядка и ничего не зная о месте, где оказалась? Повторно наступать на те же грабли, что и с пообещавшей «помочь» бабулей, не улыбалось совершенно. Да и от проблем я никогда не бегала, предпочитая встречаться с трудностями лицом к лицу. Поэтому решила рискнуть.

Демонстрируя старшему зерру гетерохромию во всей красе — то есть не сводя с него глаз, я медленно поднесла руки к платку, замерла на короткое мгновение и… решительно его сдернула.

Тут же почувствовала, как дернулись кончики моих расположившихся на макушке ушей, которые потрясенно созерцал господин старший зерр. Серьезно, он выглядел настолько шокированным и одновременно потерянным, что на какую-то секунду мне стало даже смешно. Все-таки предполагать и убеждаться — вещи совершенно разные.

— И что теперь? — сложив руки на груди, нарушила я наступившую тишину.

Наконец прекратив откровенно пялиться на мои уши, точно подросток, впервые увидевший голую девушку, шатен тряхнул головой. Осенять себя защитным знамением не стал — и то хорошо. Надоело себя нечистью какой-то чувствовать…

С ответом господин старший зерр не спешил. Присел на край стола, шумно выдохнул, помолчал и, снова покосившись на мои уши, глухо спросил:

— Хвост тоже есть?

— Штаны снимать не буду! — тут же предупредила я и честно признала: — Есть.

Вновь возникла тишина. Такая, что стали слышны голоса снующих на улице прохожих.

— Позвольте кое-что объяснить, — опустившись обратно на стул, произнесла я. — Даже не знаю, как начать… В общем, я не отсюда, не из этих мест. Не из этих города, королевства и, похоже, мира.

Ну вот я и произнесла это вслух. Даже как-то легче сразу стало.

Я сильно ошибалась, когда думала, что на меня взирали с потрясением до этого. Нет! По-настоящему ошеломленным старший зерр выглядел сейчас, после сделанного мной признания. Бедняга даже побледнел и ослабил воротничок рубашки. Решив, что ему плохо, я плеснула воды из стоящего на столе графина в стакан и подала ему. Похоже, в какой-то момент от меня хотели машинально отшатнуться, но передумали. Сделав несколько глотков, зерр отставил стакан и принялся рыться в нижнем ящике шкафчика.

— Должно быть здесь… — негромко проговорил он. — Да, определенно здесь…

Если бы я намеревалась бежать, то лучше момента и не придумать. Но бежать мне все еще было некуда, а звать коллег и сажать меня за решетку зерр не спешил. Ну а то, что вел себя сейчас несколько странно, так это в сравнении с остальным — сущий пустяк.

— Нашел! — наконец возвестил он, шлепнув на стол увесистую папку.

Открыв ее, он впился взглядом в первую страницу, долго ее изучал, а затем поднял взгляд на меня. Посмотрел несколько долгих мгновений и снова уткнулся в папку. Вновь шумно выдохнул и что-то процедил сквозь зубы — кажется, ругательство.

Решив посмотреть, что там такое, я обошла стол, тоже заглянула в злополучную папку — и обомлела. Просто превратилась в изваяние! Даже шок зерра не шел ни в какое сравнение с моим, потому что на пожелтевшей от времени бумаге была изображена… я.

Не глядя, дотянулась до графина, придвинула к себе и выпила воды прямо из горлышка. Понадеявшись, что мне на нервной почве показалось, снова глянула на портрет. Нет, не показалось. Это была фотография, только как будто очень старая, плохого качества, с изобилием шумов и потертостей. Но, несмотря на это, черты лица сфотографированной девушки были узнаваемы, разве что чуть резче, чем у меня, а смотрела она насмешливо, изучающе, немного свысока. Черные волосы свободно струились по плечам, на макушке торчали такие же черные кошачьи уши, какими я обзавелась нынешним утром. Это было так странно — вроде бы я и не я одновременно.