Страсть к вещам небезопасна - Франциска Вудворт

— Что ты о ней знаешь?

— Кир, иди оденься, а то я за себя не ручаюсь и все тебе расскажу. Только не спрашивай, на каких колесах я сижу.

Отодвинув его, одернула на себе одежду.

— Я на кухню, сварю нам кофе.

— Там…

— Ремонт сделан, — закончила за него. — Не беспокойся, я знаю, где что лежит.

— Откуда? — подозрительно сузил он глаза.

— Ольховский, оденься. Я понимаю, что Барби бывшая, но вот нечего ее в полотенце встречать! А она сейчас заявится.

— Серебрянская, ты в себе?

— Нет, — честно призналась ему. — Нам нужно поговорить.

Когда Кирилл зашел на кухню, я как раз следила за кофе. Решила заварить в турке покрепче. Оглянувшись на него, оценила вид в домашних брюках и обтягивающей футболке. Он был таким родным. Хотелось обнять, прижаться к нему и никуда не отпускать.

— Что с тобой произошло, что ты смотришь на меня таким взглядом? — осторожно поинтересовался Ольховский.

От необходимости отвечать меня избавил кофе. Не дала ему сбежать, ловко подхватив турку, и разлила по чашкам. Поставив на стол, вернулась, достала сахар и печенье, которое выложила в вазочку.

— Давай пить кофе. Сейчас все равно поговорить не успеем, — сказала Кириллу, ошеломленно наблюдавшему, как я хозяйничаю у него на кухне.

— Почему?

Прозвучавший звонок послужил ответом.

— Кирилл, там твоя Барби. Не знаю, о чем вы будете говорить в коридоре, но, когда она ворвется на кухню, ее словами будет… А впрочем, я лучше напишу и отдам тебе листок. Сравнишь.

Сказав это, отодвинула его, пройдя в комнату, взяла листок из принтера с ручкой и кивнула замершему на пороге Киру в сторону двери:

— Иди, открывай.

Сама же помчалась на кухню. Идея мне понравилась. Это был шанс хоть как-то его убедить в правдивости моих слов. Сев за стол, я стала быстро писать.

К тому моменту, как на пороге возникла белокурая фурия, я, демонстративно глядя на Кирилла, отложила ручку и сложила листок. Далее все развивалось по уже известному сценарию, вот только когда она в ярости рванула на выход, я сорвалась с места за ней, сунув Кириллу в руки листок.

— Снежана, постой, — догнала у самой двери.

— Чего надо? — зашипела она.

— Чемодана! — гаркнула в ответ. И пока та хлопала ресницами, нырнула в спальню и выкатила два больших чемодана.

Кирилл же говорил, что они собраны, а я не хотела, чтобы они еще встречались.

— Ты забыла, — впихнула ей. — И еще раз сюда сунешься — ноги переломаю!

Пока та приходила в себя от моей наглости, выставила ее, подталкивая чемоданами, и захлопнула дверь перед самым носом. С чувством исполненного долга обернулась, застав мрачного Ольховского стоящим в коридоре со скрещенными на груди руками.

— И как это понимать?

Я уж думала, что он насчет моего самоуправства, но Кирилл потряс листком с дословно записанным разговором с бывшей:

— Серебрянская, у тебя экстрасенсорные способности открылись?

— Идем кофе пить, — устало сказала ему, — я тебе все расскажу.

Конечно, моя история попахивала сумасшествием, но я рассказала действительно все. За это время мы выпили не одну чашку кофе. Кирилл не побежал вызывать людей в белых халатах, а задавал вопросы. Я говорила и говорила, вспоминая обо всем. Когда закончила на том, как оказалась в своем дворе, чувствовала себя выжатой как лимон, но в то же время испытывала облегчение.

— Поехали! — решил Кирилл после непродолжительного задумчивого молчания.

Признаться, я немного опешила.

— Куда?!

— На дачу. В прошлый раз мы взяли оттуда дневник. Значит, сейчас он еще там.

— А поехали! — улыбнулась я. — Только… в прошлый раз мы выехали днем.

— Почему?

— Ты хотел вещи своей Барби вернуть, чтобы она больше не возвращалась, но, как видишь, я избавила тебя от этой необходимости и выкроила нам свободное время.

Пока он соображал, встала и обошла стол, сев ему на колени.

— Кир, я безумно соскучилась, — проникновенно сказала ему, заглядывая в глаза.

— Ты же понимаешь, что для меня мы встретились только сейчас? — уточнил он, но обнял меня.

— Ольховский, — я положила руки ему на грудь, чуть сжав материю футболки, — я нравлюсь тебе с третьего класса, а с седьмого ты в меня влюблен. Не смотри так, сам мне признался! Я к тебе переехала, и ты меня поставил перед фактом, что мы поженимся и я рожу тебе пятерых детей. Сразу после окончания института этим займемся, чтобы я беременная не нервничала на экзаменах. А еще, гад, обозвал меня тугодумом и подслеповатой, так как я тебя не разглядела сразу. Так что говорю один раз, и запомни — я тебя разглядела! Ольховский, без вариантов, ты — мой!

И, пресекая любые возражения, поцеловала. Так, чтоб сомнений не осталось в серьезности моих намерений. Он теперь от меня при всем желании не избавится!

«Да пусть только попробует!» — накручивала себя, не замечая, что некоторые протестовать и не пытаются. Одежда полетела на пол, и, сшибая все на своем пути, мы едва добрались до спальни.

За дневником все же съездили. Кирилл отсканировал его, запустив перевод с французского, и с интересом принялся изучать. Я же в этом не участвовала, так как в свое время прочитала от корки до корки, и прикорнула на диване, наблюдая за ним. Чувствовала себя на своем месте, дома. Все же моих родителей по возвращении ожидает большой сюрприз. С переездом я тянуть точно не буду. Хотя меня же еще не пригласили переехать. Прикрыла глаза, убеждая себя не спешить. Он мне поверил, не обозвал сумасшедшей, мы вместе.

— Я, конечно, мечтал, что однажды ты возникнешь на моем пороге, но реальность превзошла все ожидания, — усмехнулся Кирилл, присев на корточки рядом со мной и с нежностью отводя волосы с лица.

— А знаешь, каким был наш первый раз? — открыла глаза.

— Каким?

Мне удалось его заинтриговать, и я улыбнулась, вспоминая.

— Ты самоуверенно заявил, что у нас все будет в любом случае, но дал выбрать: или будет один раз, или мы встречаемся.

— И что ты выбрала?

— Тебя, — ответила откровенно, смело глядя в его зеленые глаза. — Кирилл, я в любой реальности выбираю тебя. А ты?

Он помедлил, не убирая руку с моих волос, а потом с мягкой улыбкой произнес:

— Серебрянская, я тебя с третьего класса себе в жены выбрал.

— Что?! — От удивления я даже села на диване. Расплылась в улыбке, а потом не выдержала и ехидно заметила: — И кто у нас тугодум? Такими темпами свадьбу мы в девяносто лет сыграем! А детей…