Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Терри Гудкайнд

Девушка подняла глаза на Кэлен, а затем посмотрела ей за спину. Ее глаза округлились. Она перестала жевать.

– Ну-ну, – раздался угрожающий голос из-за плеча Кэлен, – уж не наш ли маленький мул прибрел, чтобы обворовать нас?

– Она всего лишь проголодалась, – сказала Кэлен, надеясь погасить гнев сестры Улисии, прежде чем он вспыхнет со всей силой. – Попросила еды, чтобы поесть. Она не крала. Я отдала ей свою еду, а не вашу.

К сестре Улисии присоединились и две остальные, так что теперь они выглядели прямо как три стервятника, выстроившиеся в ряд. Сестра Эрминия подняла лампу, чтобы лучше видеть. Все трое выглядели так, будто собрались дочиста обглодать кости этой девушки.

– Скорее всего, дожидалась, пока мы заснем, – сказала сестра Улисия, наклоняясь ближе. – Вот тогда и перерезала бы наши глотки.

Глаза цвета меди блеснули в свете лампы, когда испуганная молодая женщина уставилась на всю троицу.

– Я не пряталась в засаде. Я проголодалась. Надеялась раздобыть хоть немного еды, вот и все. И я попросила, а не собиралась красть.

Эта молодая женщина напомнила Кэлен маленькую девочку в трактире «Белая Лошадь», которую Кэлен обещала защитить – которую так жестоко убила сестра Улисия. По ночам, перед сном, ужас от воспоминаний об этой девочке все еще преследовал ее. И неспособность сдержать свое обещание по защите этого существа все еще жгла душу Кэлен. Хотя девочка и не была в состоянии достаточно долго помнить слова Кэлен, чтобы осознать их, Кэлен очень сожалела, что дала такое обещание, а затем не сумела выполнить его.

Эта девушка была чуть старше и чуть выше ростом. Кэлен могла видеть в ее облике понимание степени опасности находящейся перед ней угрозы. В ее медных глазах проступала осознанная осторожность. Но все-таки это была девочка. Женская зрелость для нее оставалась тайной, лежащей за пределами жизненного опыта.

И тут сестра Эрминия неожиданно шлепнула девушку по щеке. От этого удара она развернулась и свалилась на землю. Сестра накинулась на нее. Девушка прикрыла голову руками и в то же время непрерывно извинялась за то, что попросила еды. Между ударами, которые она наносила ей, сестра Эрминия ощупывала одежду девушки.

Когда сестра остановилась и выпрямилась, она держала в руках нож, которого Кэлен никогда прежде не видела. Она помахала им в свете лампы, а затем метнула его в землю у ног сестры Улисии.

– У нее было вот это. Как ты и говорила, она, скорее всего, намеревалась перерезать наши глотки после того, как мы уснем.

– Я не собиралась причинять вам вред! – закричала девушка, когда сестра Улисия подняла свой дубовый прут.

Кэлен очень хорошо понимала, что происходит, и бросилась сверху испуганной девушки, стараясь прикрыть и защитить ее.

И потому прут сестры Улисии обрушился на ее спину, как раз в том месте, куда уже били ранее. Девушка вздрогнула от хруста при ударе дубовой палкой по костям, а Кэлен закричала от боли. Затем изо всех сил оттолкнула молодую женщину подальше от сестер, по-прежнему пытаясь защитить ее от побоев.

– Оставьте ее! – кричала Кэлен. – Она просто ребенок! Она хочет есть, вот и все! Она не собиралась навредить никому из вас!

В приступе паники слабые руки девушки обхватили шею Кэлен, словно та была единственным корнем на самом краю обрыва. Будь Кэлен способна убить сестер прямо сейчас, она определенно так бы и поступила. Но она могла лишь попытаться стать щитом для девушки; она понимала, что если решится бороться с сестрами, те просто отшвырнут ее в сторону, и тогда она вообще ничем не сможет помочь. Так что это было самое большее, что Кэлен могла сейчас предпринять.

И вновь сестра Улисия ударила Кэлен вдоль спины. Кэлен лишь сжала зубы от боли. А женщина снова и снова наносила удары прутом.

– Отпусти эту соплячку! – кричала сестра Улисия, продолжая бить Кэлен.

Девушка в ужасе еле дышала.

– Все в порядке, – ухитрилась сказать Кэлен в момент передышки, – я защищу тебя. Обещаю.

Девушка лишь прошептала, прямо в ухо Кэлен, слова благодарности.

Помимо отчаянного стремления защитить невинное дитя, у Кэлен было еще и безрассудное желание не потерять эту неожиданную связь с миром людей. Эта девушка знала, что Кэлен существует. Она могла видеть ее, слышать ее, помнить о ней. Кэлен очень нуждалась в этой спасительной ниточке, тянувшейся к миру людей.

Сестра Улисия сделала еще шаг вперед, замахиваясь на Кэлен и вкладывая в удар всю силу. Кэлен понимала, что ей сейчас крепко достанется, но не собиралась позволить им просто так расправиться с этой девушкой, как они уже поступили с другой. Эта девушка не сделала ничего, чтобы заслужить то, что, как знала Кэлен, они могут сделать с ней.

– Как ты смеешь…

– Если вы хотите кого-то убить, – закричала Кэлен сестре Улисии, – то убейте меня, но отстаньте от нее! Она не представляет для вас никакой угрозы.

Сестра Улисия, похоже, решила удовлетвориться хотя бы этим и, рыча от напряжения, в бешенстве все сильнее и сильнее била Кэлен. Та же, уже погружаясь от ударов в головокружительный дурман, так и не двинулась с места, чтобы позволить сестре добраться до девушки.

Девушка, укрываясь под защитой более крупного тела Кэлен, в испуге кричала не о том, что сестры могут сделать с ней самой, а сокрушалась по поводу того том, что они делали с Кэлен. Прут с отвратительным звуком ударил Кэлен по затылку, от этого она почти потеряла сознание, но по-прежнему прикрывала молодую женщину. Кровь пропитала ее волосы и стекала по лицу.

А затем прут сломался от удара о спину Кэлен. Большая его часть отлетела в ночную тьму. Сестра Улисия стояла, задыхаясь, в слепой ярости, держа в руках бесполезный короткий обломок. Кэлен ожидала, что сейчас будет убита, но в данный момент ей было все равно. Для нее нет возможности убежать. И для нее нет будущего. И если она не сможет побороться за жизнь этой невинной молодой девушки, то и ее собственная жизнь не представляет никакой ценности.

– Улисия, – прошептала сестра Эрминия, хватая ту за запястье. – Она видит Кэлен. Точно так же, как тот трактирщик.

Сестра Улисия уставилась на свою компаньонку, и, похоже, эта мысль встревожила ее.

Сестра Эрминия подняла бровь.

– Нам следует все же разобраться, что происходит.

Сестра Цецилия со зловещей улыбкой, исказившей лицо, явно не услышав, что сказала Эрминия, подошла ближе и остановилась над Кэлен.

– Как ты осмелилась так открыто не повиноваться сестре? Мы сейчас живьем сдерем кожу с этой соплячки и заставим тебя наблюдать весь процесс, чтобы преподать урок.

– Сестра? – Это спросила девушка. – Так вы и есть сестры?

Неожиданно ночь показалась невероятно тихой. И мир закружился вокруг Кэлен с неприятными тошнотворными ощущениями. Каждый вдох ощущался так, будто меж ребер втыкали ножи. По ее лицу текли слезы, вызванные болью от ударов. Она не могла унять дрожь, но по-прежнему не отпускала девушку.