Осенний марафон - Александр Романов

Но потом и сам засомневался. Мало ли… Я ведь невелик специалист… Сотворил носимый комплект, всучил Сметаку и велел отбежать метров на сто — для проверки.

Проверка показала, что сомневался я совершенно напрасно. В конце концов — я же сам и «выдул» данный агрегат! С чего бы ему по такому случаю из строя выходить?!

В общем, рация работала нормально.

Что-то приключилось в Державе…

Через полчаса это стало уже окончательно ясно. Ввиду полного отсутствия всякого отклика.

Ё…т! Ё…т! Ё…т!!

Да что же такое всю дорогу происходит?! Словно я все еще от бодуна не отошел!

И вот что теперь прикажете делать?!

Ну я так и спросил:

— Делать что будем?

Сметак ответил без запинки:

— Как скажешь, хозяин!

Блин… Да уж: верных у нас достаточно. Умный бы кто нашелся…

Мэллон с ответом не торопился. Потом спросил:

— А не могли они — уйти куда-нибудь?

— Ну не на час же! Да даже если бы и ушли — все равно кого-нибудь посадили бы у рации: чтоб вызов принял! Договорились ведь! Да и сообщить могли!

— Тогда я не знаю… — обрадовал меня Мэллон, покачав головой. — В принципе, Логово никуда не денется… А с другой стороны — они могут после случившегося собраться и уйти. Сможем мы их найти через несколько дней?

Мы посмотрели на Сметака. Оборотень пожал плечами.

— След большой будет… — неуверенно сказал он. — Но за столько времени… К тому же они могут разделиться. Как минимум на три отряда. Какой именно нам нужно будет искать?

— Само собой — тот, где Рацек!

— Ну тогда, наверное, найду, — предположил мой слуга. — Если смогу след Рацека определить…

— А чего не сможешь-то? Ты ж его видел — должен был запомнить запах. Неужели не узнаешь?

— Так там же следов много будет, — возразил Сметак. — Очень запросто могут затереться… А потом… Существуют ведь способы и сбить со следа…

Черт, черт, черт!.. Ну как некстати!

И — вот же паскудство: лететь никак нельзя!

И так-то погода дрянная, так еще в дополнение опять повалил снег. Густой. И даже, кажется, с начинающимся ветром. Похоже, и в самом деле зима наступила. Выбрала, блин, время!

— А может быть, сделаем так? — предложил Мэллон. — Залиба, — он явно не хотел называть Ластуру по имени, — вряд ли проехал больше двух дневных перегонов. А скорей всего — только один. Иначе бы они не могли ездить туда-сюда с интервалом в неделю, понимаете?

— Ну… — сказал я. Почти как та говорящая лягушка из анекдота.

— Давайте проедем вперед на один перегон хотя бы. И посмотрим, что со следом. Я думаю, он свернет с тракта либо сразу за вторым постоялым двором, либо не доезжая до него. Это ведь займет не много времени? А когда узнаем, куда ведет след, — тогда и решим…

Ха-ар-рошая идея! Еще два часа тягаться по этой грязи, не зная, что в городе делается!..

— А может, к тому времени «Стрела» нас сама вызовет, — предположил Мэллон.

И в этот момент рация, как по заказу, ожила.

— Слушаю! — рявкнул я, нажав кнопку приема. — Какого черта?!..

— Севка, блин! Возвращайся немедленно! — ворвался в кабину не менее злобный голос Морозова. — У нас тут полная ж…па!

— Что именно? — с разгону потребовал я.

— Нападение на город! Ведем бой! «Стрела» повреждена… И… — Пашка запнулся. Но договорил все же: — Элли с детьми похитили.

Вездеход мне достался хороший. Я даже не представлял, что этот тарантас на такое способен. Да и с чего бы? Я ж не собирался устраивать гонки по пересеченной местности…

Но когда Пашка, выражаясь в основном матерно, прокричал, что на город напала армия корредов и бои идут на улицах левобережья — а потом отключился, — выбора у нас уже не осталось…

Стрелка спидометра как уткнулась в правый край шкалы, так там и стояла всю дорогу. А шкала была размечена до восьмидесяти. Что явно являлось преувеличением.

Потому повторяю: сколько я выжал — я точно сказать не могу. Но до города по размокшему вдрызг проселку мы доехали за час. И это учитывая все повороты, буераки, реки и раки… Ну и мою квалификацию.

Как я не заблудился в начавшейся метели и не потерял гусеницу на повороте и вообще не перевернулся — бог весть. Или Великий Дом весть. Или — Великое Небо. Ети их обоих в самосвал…

Здорово, конечно, помог маршрутизатор с отметкой пройденной трассы и нашего места на ней. Благодаря чему притормаживать на поворотах я успевал вовремя. Но в остальное время гнал, забив на все.

Потому что радиостанция «Стрелы» все это время продолжала молчать. И на вызовы не отвечала тоже. Так что я не знал, что и думать. А когда на подъездах к городу дорога начала заполняться все большим количеством народу, деловито двигавшегося на запад, — то и вовсе серьезно испугался.

По этой причине, пожалуй, ничего удивительного не было в том, что на въезде в Державу нас чуть не угрохали. Свои же.

Беженцы от вездехода просто шарахались, уступая тем самым дорогу. А вот стража на заставе среагировала иначе. Ребята не видели допрежь галогенных фар… И пребывали и так в не самых лучших чувствах. Потому не потрудились соотнести непонятный свет с выехавшей несколько часов назад шайтан-арбой королевского джинна.

Ну — и залепили фаерболом… Хорошо, Мэллон сумел среагировать и отбил удар. А я, остановившись и высунувшись наружу, обложил защитников Державы в несколько этажей. Что позволило погасить инцидент в зародыше.

И даже получить кое-какую информацию. Хотя караульные и сами ничего толком не знали. Так как никто им специально о ходе боевых действий не докладывал. Но все же…

Все началось где-то через час после нашего отъезда.

В Заречье подали сигналы тревоги, свидетельствующие о нападении корредов. Что вы хотите — граница… Ничего удивительного и даже особенного в данном факте не было.

Собственно, именно для этого здесь и сидел Флуор с армией. Потому гарнизон особо не расхолаживался и знал, что делать. Но тут что-то пошло не так. Что именно — караульные не знали.

Первый приступ был явно отбит успешно. Хотя, по некоторым понятным опытным солдатам признакам, бой был отчаянный. И почти без перехода начался второй.

Но оборона, безусловно, держалась. И тут, внезапно для всех, началась какая-то заваруха прямо на берегу. Вдоль всей линии причалов. Загорелись склады. Гарнизоны мостов вступили с кем-то в бой.

Судя по всему, противник каким-то образом просочился незамеченным вдоль берега сверху или снизу — а может быть, сразу и оттуда и оттуда — по течению реки. Как такое могло случиться — никто не понимал.