Месть Змеи - Кертис Джоблинг

Дрю уже карабкался, трансформировавшись в Волка, по толстым веткам, поддерживающим платформу лифта, слыша над головой шаги Лесовиков. Он крался в тени, цеплялся за толстую кору когтистыми ногами и здоровой рукой, Мунбренд снова был у него за спиной, в ножнах. На дальней стороне платформы деревянные доски были наложены друг на друга. Дрю напрягся, потянулся вверх, крепко ухватился рукой за верхнюю доску, глубоко погрузил в нее когти для надежности. Сделал пару глубоких вдохов, а затем качнулся вверх и вперед, бросив свое тело в ночную тьму одним сильным плавным движением. Отпустил руку, когда его ноги достигли горизонтального уровня, и по инерции вылетел на площадку.

Он перекатился, вскочил на ноги и зарычал. Трое дикарей в недоумении обернулись.

Дрю бросился вперед, схватил одного из дикарей за ногу и сбросил его в раскрытый люк лифта. Двое оставшихся Лесовиков накинулись на Дрю, один попытался уколоть его копьем, другой взмахнул своей дубинкой. Дрю уклонился, поймал конец копья и рванул его на себя – Лесовик полетел в том направлении, откуда появился Дрю, не удержался на площадке и исчез в ночной тьме вслед за своим товарищем. Третий дикарь успел огреть Дрю дубинкой по спине – лопатка верфольфа загудела от удара, а сам он отлетел к краю площадки, но затормозил, цепляясь за доски, оставляя на них глубокие царапины от когтей.

Дубинка вновь опустилась, ударила вервольфа по виску и припечатала к потемневшему от времени деревянному настилу. Дрю лягнул ногой, сделал подсечку, и дикарь повалился на доски. Лесовик еще раз взмахнул дубинкой, но сейчас Дрю опередил его, схватил здоровой рукой за горло и буквально вырвал его. Затем он поднялся на ноги и пошел, пригибаясь, исследовать под дождем переходы Большого Дуба.

Других Лесовиков нигде не было видно, очевидно, Вала решила сделать вершину Дерева своими личными апартаментами, оставив дикарей толпиться внизу, под дождем. Ветви Большого Дуба соединялись переходными мостиками, исчезавшими во тьме, которую не могли разогнать редкие факелы, зажженные на площадках или стенах построек. Больше всего факелов горело вдоль края огромного сооружения, расположенного в сердцевине сплетения гигантских ветвей Дерева. Это был Брекенхольм Холл, дворец лорда-медведя. Дрю вприпрыжку поспешил к нему, чувствуя, как пружинит под его ногами деревянный настил.

Брекенхольм Холл занимал центральную часть Дерева, отсюда расходилась паутина мостов, соединяющих дворец с соседними сооружениями. Со всех сторон его окружала платформа, с которой к огромному пролому вела широкая деревянная лестница. Мерцающий свет факелов освещал зазубренные края пролома – по этим остаткам легко можно было догадаться, что некогда здесь находились огромные двойные деревянные двери. Внутри зала, у его дальней стены, Дрю заметил отблески огня. На стене по обеим сторонам пролома располагались высокие арочные окна, точнее, то, что от них осталось, – зияющие отверстия с торчащими по краям осколками витражных стекол и щепками.

Вервольф осторожно поднялся по деревянным ступеням, следя за тем, чтобы не напороться ногой на острую щепку или осколок стекла. Вновь заглянул внутрь и обратил внимание на то, что украшавшие зал деревянные колонны смяты так, словно побывали под чудовищным прессом. В полумраке Дрю все-таки наступил на кусок стекла и поморщился, когда тот громко захрустел под его босой, обтянутой толстой кожей, ногой. Это могло встревожить тех, кто находился внутри зала, хотя вряд ли это имело большое значение. «Если они не знают о том, что внизу идет бой, то никогда и не узнают», – подумал Дрю.

Он перелез через свалившуюся с дверного косяка сломанную балку – теперь она больше походила на приготовленную для костра растопку. Дым клубами поднимался к высокому, в несколько десятков метров, потолку, но самого огня видно не было, его скрывали сложенные в огромные груды обломки мебели. Кое-где на стенах виднелись обрывки гобеленов или картин, разодранных в клочья новой хозяйкой дворца. От других картин остались только белые пятна на потемневшей деревянной обшивке.

Никаких следов Валы Дрю не заметил. Он крался на цыпочках, выискивая глазами любое неожиданное движение в тенях. Огонь, как оказалось, был разведен в большом круглом каменном очаге, а над огнем висел большой черный котелок, из которого валил пар. Проходя мимо груды мебельных обломков, Дрю заметил лежащие на полу тела, и его сердце сжалось – нет ли среди них Уитли? И он, забыв про осторожность, ринулся вперед, вглядываясь в десять неподвижных, уложенных в ряд, фигур. На телах были видны характерные отметины от змеиных зубов – у кого-то на шее, у кого-то на груди. С первого взгляда Дрю не мог определить, мертвы эти люди или просто находятся без сознания, он лихорадочно осматривал их в поисках своей подруги. Вот плечом к плечу лежат трое солдат в зеленых плащах, рядом с ними двое пожилых горожан, затем мальчик – может быть, лишь чуть постарше Мило. За мальчиком две горничных, потом какая-то знатная госпожа – у всех троих руки сложены на груди. И, наконец, последняя – очень пожилая леди с бледным, как у трупа, лицом. Одного глаза у нее нет, сморщенные иссохшие губы перекошены, словно в предсмертной муке.

Уитли в этом жутком ряду не было. Дрю перепрыгнул через тела, бесшумно, по-звериному, опустился на пол, принялся осматриваться по сторонам в поисках своей подруги. «Нет, Бренн всемогущий, о нет! – думал он. – Пусть она будет жива, прошу тебя!» Донесшийся сквозь шум дальнего боя новый звук привлек внимание Дрю, и он посмотрел вверх.

С потолочных балок в задней части зала, обвязанная веревками, с заткнутым кляпом ртом, на канате свисала Уитли. Ее тело извивалось, девушка, несомненно, была жива и смотрела на Дрю широко раскрытыми глазами. Дрю в два прыжка пересек зал, остановился рядом с Уитли. Подвешена она была высоко – метрах в шести над его головой, даже Волку не допрыгнуть. Дрю глазами проследил, как натянут канат – он был обмотан вокруг балок, а затем уходил вниз по задней стене тронного зала. Вервольф бросился к концу каната, обмотанному и завязанному вокруг подножия огромного кресла герцога Бергана. Дрю вцепился зубами в узел каната, начал распутывать его, не сводя при этом глаз со своей подруги. Наконец канат ослаб, распустился, и Дрю начал осторожно пропускать его через свою сжатую в кулак ладонь. Кожу на ладони обжигало как огнем, а Уитли потихоньку опускалась вниз с потолка, постоянно вращаясь при этом в воздухе. Наконец девушка оказалась на полу и лежала теперь, словно гусеница в веревочном коконе. Дрю бросился к Уитли.

Все тревоги и страхи, мучившие Дрю в последние месяцы, прорвались наружу, когда он яростно раздирал связывавшие девушку веревки. Рука Дрю вновь приняла человеческий вид, по его щекам текли слезы, Волк отошел и спрятался внутрь, юношу переполняла радость от того, что он вновь нашел свою подругу. Уитли дернулась, пытаясь сбросить веревки ног, ее взгляд был прикован к лежащим на полу телам. Дрю разорвал веревки, связывавшие запястья девушки, отшвырнул обрывки в сторону, и Уитли освободившимися руками тут же потянулась к затыкающему ее рот кляпу.

– Я боялся, что потерял тебя навеки, – сквозь слезы рассмеялся Дрю, опьяненный счастьем, и провел рукой по волосам Уитли.

Она расшатала кляп, выплюнула его, но ее взгляд был по-прежнему прикован к неподвижным телам. Дрю обернулся, чтобы тоже посмотреть на них. Девять тел все так же лежали в ряд. Девять. Одного не хватало. Дрю поднялся на ноги, волосы на его затылке встали дыбом, из горла раздался волчий рык. Пропала старуха.