Заговор красных генералов - Вадим Хлыстов

Возле боковой полутораметровой толщины стены стоял высокий мужчина с длинными седыми волосами и бил в нее кулаком. Стена уже поддалась и пошла трещинами. Увидев нас, длинноволосый зарычал и последний раз ударил. Громадный кусок вырвало, как от взрыва снаряда. Высокий стремительно рванул к генсеку, с удивительным хладнокровием наблюдавшему эту сцену, сидя за столом. Но внезапно наткнулся на невидимый барьер. Перед ним вращались два диска. Он еще раз попытался пробиться к Сталину, но диски, завращавшись быстрее, повисли прямо перед его лицом. Казалось, мужчина начинает, как муха, увязать в какой-то невидимой патоке. Внезапно он болезненно вскрикнул и, развернувшись, прыгнул прямо головой вперед в им же пробитый пролом.

И все сразу закончилось. Наступило какое-то опустошение. Генсек продолжал все так же спокойно сидеть и даже как-то насмешливо смотрел на меня. Ноя, стоявшая рядом со мной, прошептала:

— Едва успели. Еще минута, и он увел бы своего подопечного с собой. Все, теперь ты сам тут разбирайся.

Она ободряюще потрепала меня по плечу и вышла из комнаты. Я, тяжело переводя дух, рухнул на стул напротив стола, за которым сидел Сталин. В кабинет вбежал Берзин в сопровождении Горя и Говоруна. Генсек, только мельком на них взглянув, опять перевел на меня насмешливый взгляд, склонил голову набок, как будто рассматривая нечто забавное:

— Ну и что ты теперь собираешься делать? Вешать меня будешь? И всех остальных тоже повесишь? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? И что теперь начнется?

Я вздохнул. Разговаривать, а тем более спорить с ним у меня не было ни сил, ни желания. Все уже было решено заранее. Но я, пересилив себя, все же хрипло ответил:

— А что начнется? Армия в боевой готовности. ОГПУ стоит и здравствует. Партийные органы на местах продолжают функционировать. Командующие военными округами и члены военных советов — партийцы — арестованы. На их место уже поставлены новые люди, которые находятся под постоянным и пристальным наблюдением особых отделов. Мы просто нальем новое вино в старые мехи. Изменим содержание, временно оставив старую форму. Вот и все. А ты будешь ширмой.

Услышав последние слова, генсек попытался вскочить со своего места, но уже вставший за ним Горе, крепко схватив за плечи, усадил обратно, пробормотав при этом:

— Сиди на заднице ровно, дядя. И не мельтеши…

Я, больше не обращая на арестованного внимания, поднялся:

— Пусть его уводят, Ян Карлович. Как и договаривались, чтобы и волос с головы не упал. Он нам еще долго нужен будет. А вы принимайте хозяйство и начинайте действовать.

Не оглядываясь, я вышел из кабинета. Меня сейчас больше всего интересовали не судьбы страны, а жизнь моих людей.

В коридоре, ведущем к кабинету, было не протолкнуться. Мою команду уже грузили на носилки под руководством захлопотанной Нои. Я окликнул ее:

— Как они?

— Местами живы. Не мешай…

И опять начала раздавать указания. Быстро и слаженно носилки стали уносить. Я уже было пошел за ними, но внезапно остановился, поняв, что упустил нечто очень важное. Медленно повернул голову, и мой взгляд наткнулся на надпись на стене, коряво выведенную кровью: «Я вернусь за тобой и твоей служанкой. Жди». Под надписью, вбитый в стену с нечеловеческой силой, торчал штык от трехлинейки…

Пожав плечами, я устало побрел по пустеющим коридорам на первый этаж. Там уже вовсю распоряжался Эйтингон, под руководством которого сотрудники ОГПУ выводили из зала заседаний арестованных делегатов съезда. Я отозвал его в сторону и, понизив голос, спросил:

— Все по плану, Наум Исаакович?

— Так точно. Сейчас всех отконвоируем во внутреннюю тюрьму и начнем с ними работу. Мои люди уже запустили среди них дезу, что была попытка госпереворота антисталинской группой в ЦК ВКП(б). А сейчас их будут просто проверять на причастность к заговору. Уверен, что все документы к утру они подпишут.

— Хорошо. Продолжайте.

Часто опираясь на стену, я вышел из дворца через парадный вход. Вдалеке, у кремлевского Арсенала, еще слышались выстрелы. Там диверсанты Берзина вместе с бойцами ОДОН добивали разрозненные группы боевиков Коминтерновского «внутряка». Но стрельба постепенно стихала.

К своему удивлению, я сразу увидел Стаса, донельзя грязного и всего в копоти. Он сидел прямо на снегу возле стены, безучастно смотрел куда-то в небо и посвистывал. Возле его ног лежал громадный серый пес, которого подполковник гладил по голове. Судя по виду псины, эта процедура ей чрезвычайно нравилась. Я плюхнулся с ними рядом:

— Где собаку спер, лишенец?

— А нигде. Увязался за мной, когда я сюда бежал. Сам удивляюсь, как он в Кремль попал.

Я протянул руку и погладил пса за ухом. Он взглянул на меня внимательно, обнажил клыки в собачьей усмешке и забил хвостом по снегу.

— Кстати, Станислав Федорович, ты чего здесь делаешь? Ты ведь должен был быть на Шаболовке.

Стас беззаботно махнул рукой:

— Не утерпел. Не мог же я некоего растяпу, который даже разгрузку умудряется задом наперед надеть, одного оставить в этой мясорубке. Но не волнуйся, начальник. Там сейчас по моему приказу Олег заправляет. Ты бы видел, как он сразу всю эту шайку построил. Любо-дорого смотреть. Растет молодежь…

Я толкнул его плечом:

— Сигареты и спирт есть?

Нога порылся в боковом кармане и протянул мне помятую пачку «Герцеговины Флор»:

— На, травись.

— Трофейные?

Подполковник предостерегающе поднял палец:

— Но, но… Попрошу оградить меня от грязных инсинуаций… Все честно. На месте пачки лежит полновесная купюра в три червонца. Я эти сигареты взял на память в буфете, когда мы здание Сената зачищали. Представляешь, для кого они предназначались? То-то…

Он чиркнул зажигалкой, давая мне прикурить, увидел мои трясущиеся руки и, мерзко улыбнувшись, продекламировал:

«Ты после боя,

Что живой, не верь.

Проверь конечности.

И голову. И член проверь».

— Все проверил, командир? А то гляди, того-этого…

И заржал, подавая мне флягу.

Я глотнул из нее и показал шутнику кулак. Эта язва с детства был неисправим. Как его лупили пацаны в нашем дворе за длинный язык… Как лупили… И меня вместе с ним. Я его тоже никогда одного не оставлял…

* * *

Снег, шедший с утра, прекратился. Выглянувшая из-за туч луна осветила две мужские фигуры, сидящие на корточках возле исчерченной пулями стены Большого Кремлевского дворца. Фигуры увлеченно спорили и передавали друг другу уже полупустую фляжку… Потом рядом с ними возникла женская фигура, которая подхватила спорщиков под руки и бесцеремонно затолкала в появившуюся прямо за ними дверь…

Пес, оставшись в одиночестве, еще некоторое время лежал на снегу. Потом внезапно вскинул голову, как будто услышал команду. Вскочил и стремительными прыжками унесся в сторону Тайницкой башни Кремля…