Второе пророчество - Татьяна Устименко

Хотя нет, цветы — это просто мелочи. Одними ими женщину не приручить. Да и чем, скажите на милость, можно обезоружить созданий, умеющих без применения скальпеля делать операции на мужских сердцах? Подобно цирковым силачам гнущих, ломающих и завязывающих в бараний рог мужчин легче стальных подков. Без гипноза проникающих к ним в душу и лучше рентгенолога невооруженным глазом видящих мужчин насквозь? Тех, кто сначала мужчин в упор не замечает, но зато потом берет их за горло, а далее — воротит от них нос?

Разбирающиеся в женщинах мужчины давно пришли к однозначному выводу — женщины непредсказуемы и до сих пор окончательно не познаны. Поэтому бороться со слабой половиной человечества нужно отнюдь не силой, а лишь правдой и хитростью. Конечно, только в том случае, если на первое хватит смелости, а на второе — ума. Кстати, тут следует признать, что ум и смелость в одном человеке уживаются крайне редко. Ведь ничего не боятся лишь дураки, и только дураки не боятся женщин. Вот поэтому Николай Владимирович Зимин, бывший далеко не глупым мужчиной, очень опасался Евы Сокольской…

Я грациозно опустилась в услужливо пододвинутое мне кресло и с любопытством осмотрелась по сторонам. Кабинет шефа поражал великолепием и вместе с тем соответствовал всем требованиям моего личного представления о комфорте. Да и на рабочий лад настраивал безупречно. И вот ведь нонсенс, но только очутившись в кабинете главного редактора, я сумела окончательно понять — каким гениальным образом его владелец сумел превратить довольно скромное и банальное издание в элитный глянцевый хит, пользующийся заслуженным интересом и, более того, уважением публики. Похоже, мой шеф обладал двумя бесценными талантами: сам не отлынивал от работы и умел заставить работать других. Каюсь, мне стало немного жаль расставаться со столь перспективным начальником.

— Поговорим? — предложил шеф, подавая мне бокал с ароматным коньяком.

— Поговорим! — покладисто согласилась я, даже и не пытаясь пригубить напичканный аллергенами напиток. — Но о чем?

— А вы изменились, — словно пропустив мимо ушей мой прямолинейный вопрос, похвалил босс. — Я так понимаю, что в вашей жизни произошли некоторые судьбоносные события, позволившие полностью раскрыться ранее не реализованным сторонам вашей натуры. Впрочем, предпосылки к возможности подобной метаморфозы я заметил сразу же, едва увидев вас впервые, а поэтому и принял на работу…

— И что конкретно позволило вам сделать столь дальновидные выводы? — заинтересовалась я. — Неужели мое внезапное внешнее преображение?

— О нет, — с усмешкой махнул рукой господин Зимин. — Умная женщина всегда найдет возможность стать красивой…

— Умная? — иронично приподняла бровь я.

— Извольте удостовериться сами. — Шеф извлек из ящика своего стола тонкую папочку и открыл пластиковую корочку. — При поступлении в мой офис вы прошли тестирование и заполнили стандартную анкету, на ряд вопросов коей… — он выдержал драматичную паузу, нагнетая загадочность, — ответили не стандартно, а очень оригинально.

Ну например:

Самохарактеристика сущности: чертовски язвительна, не в меру иронична, не развязна, ранима, затейлива;

Семейное положение: имеется;

Отношение к институту брака: если уж быть холостым, то только патроном. А еще лучше — Фауст-патроном, которого многие называют Мефистофелем;

Любимая поза из «Камасутры»: «Мыслитель» работы скульптора Родена. Авось не тронут…;

Есть ли хобби?: да, есть крем-брюле;

Образование: местами выше среднего;

Пол: ниже потолка;

Кредо: нет-нет да и да;

Симпатичный тип мужчины: высокий, нерусский, независимый, с восточными корнями, большим стволом и зеленой кроной. Кроме крон может еще зеленеть баксами. Желательно — без каблуков и не подкаблучник;

Симпатичный тип женщины: «Белая ворона», которую, несмотря на это несомненное достоинство, все-таки не пытаются заклевать;

Любимая фраза, услышанная от других: их много. Вот только некоторые из них: «Это всё от мракобесия», «Мешками кровь проливал», «Сам дурак!», «Вас тут не стояло», «А еще в шляпе!»;

Любимое блюдо: фарфоровое, из Севра, дорогое и не в цветочек;

Любимый напиток: это слишком очевидно. Чтобы стать не пивом, этому напитку нужно очень постараться;

Любимый анекдот: короткий и в тему;

Любимый писатель: их много, а я одна. А ведь гораздо легче любить одну, не так ли?

Любимый цветок: подаренный мужчиной;

Любимый камень: вынутый из-за пазухи. Всегда лучше играть в открытую;

Любимая игра: без человеческих жертв;

Любимый цвет: черный. Хорошо оттеняет светлые мысли;

Любимое занятие: оттянуть момент начала работы;

Умения, пригодившиеся в жизни: могу готовить кое-какие блюда, хотя не гончар и не стеклодув;

Любимый день недели: пятница, поскольку еще не начался понедельник, как это обычно имеет обыкновение случаться с субботой.

— Я полагаю, этого будет вполне достаточно! — Господин Зимин прервал чтение моей анкеты, демонстративно захлопнул папку и убрал ее в стол. — Судя по вашим ответам, вы человек в высшей степени умный, проницательный и обладающий редкостным чувством юмора. А посему предлагаю вам поговорить начистоту, без обиняков — откровенно и доверительно. Согласны?

Я задумалась. Уж будьте уверены, если вам предлагают откровенно поговорить, то, значит, хотят поиметь какую-то личную выгоду, способную обернуться лично для вас массой бед и проблем. А иначе как без этого? Большая часть людей отнюдь не являются альтруистами. Ибо жизнь — штука каверзная, но и мы, в свою очередь, та еще сволота… А сейчас меня явно пытались подбить на что-то необычное. По идее и по уму, мне следовало бы не вступать в предложенные переговоры, а немедленно встать и уйти. Но любопытство, как обычно, оказалось сильнее меня…

— Согласна! — отважно ответила я, отставила бокал и пристально посмотрела в темные глаза своего интригана-шефа. — Итак?..

Продемонстрированный шефом видеоролик не вызвал у меня ни малейшего удивления. Уже вдосталь насмотревшись на отвратительные трансформации ликантропов, я могла лишь порадоваться вполне эстетичному зрелищу превращения лугару. Из симпатичного мужчины он перекинулся в не менее симпатичного зверя. Приятно.

— На вашем лице не дрогнула ни единая черточка! — подметил мой бдительный шеф. — Значит, вы восприняли сию волшебную метаморфозу как нечто само собой разумеющееся. Осмелюсь ли я, основываясь на тексте записки, правда исчезнувшем, но запомненным мною дословно, предположить, что слово «лугару» говорит вам гораздо больше, чем мне? — В его голосе прозвучало далекое эхо тщательно скрываемого страха.