Восстание бессмертных - Скотт Мариани

Наступило короткое молчание, Алекс этим воспользовалась и подняла руку.

— Прошу меня простить, мадам?

К ней начали поворачиваться участники конференции. Глава совета не любила вопросы.

Олимпия окинула взглядом толпу, и ее лицо на большом экране слегка помрачнело.

— А вы?..

— Алекс Бишоп, специальный агент РУВ, Лондон.

— Ах да, конечно. — Олимпия обменялась понимающими взглядами с Леружем. — И каков же ваш вопрос, моя дорогая?

— Если вы уверены, что нынешний кризис будет разрешен в течение ближайших шести месяцев, тогда мне не совсем понятен смысл ужесточения контроля за зарегистрированными членами Федерации. Наши враги не зарегистрированы. Не в этом ли все дело?

Плечи сидевшего на первом ряду Рамбла едва заметно опустились. Гарретт повернулся на своем месте, чтобы насмешливо улыбнуться Алекс, потом, прикрыв рот ладонью, что-то прошептал на ухо своему боссу.

Олимпия слегка поморщилась.

— Мы считаем, что при нынешних обстоятельствах…

— Мадам, прошу меня простить, я еще не закончила. Насколько я понимаю, новые ограничения на вамблок и солазал будут сняты, как только производство выйдет на прежний уровень?

Толпа затаила дыхание, а Олимпия Ангелополис довольно долго молчала. Наконец ее брови дрогнули.

— Эти вопросы исключительно для нас важны, — заговорила она, тщательно подбирая слова. — Позднее мы к ним вернемся и подробно их обсудим. Благодарю вас. А сейчас нам следует двигаться дальше…

Алекс вновь откинулась на спинку кресла и улыбнулась, а Олимпия продолжила свое выступление. Глава совета обошла вопросы, связанные с применением новых мер, и принялась обсуждать планы улучшения работы административных отделов ПСФ.

«Типичные разговоры политика, — подумала Алекс, — направленные на отвлечение и умасливание народа, в то время как руководство закручивает гайки».

Прошло еще некоторое время, Алекс перестала слушать и принялась размышлять о том, что Правящий совет приготовил для нее. Наверняка ее ждут дисциплинарные слушания. И к чему это приведет? До сих пор ни одного из оперативников РУВ не приговорили к смерти за пренебрежение долгом, но они могут аннулировать ее статус специального агента. Ей придется приложить все силы, чтобы оправдаться, и Алекс уже не была уверена, что Гарри Рамбл будет ее поддерживать до конца.

Конференция продолжалась, небо за прозрачным куполом потемнело, загорелось освещение между рядами. Сидевшая едва ли не в самой высокой точке зала Алекс не раз замечала, как какой-нибудь делегат украдкой бросал взгляды в ее сторону и что-то шептал своему соседу. Она их игнорировала. Ей было гораздо интереснее наблюдать за сидевшим в первом ряду Ксавье Гарреттом.

Он уже довольно давно начал проявлять признаки нетерпения, постоянно ерзал на своем месте, часто поглядывая на часы и в сторону выхода. Он вел себя как человек, которому срочно нужно выйти в туалет. Что-то его явно мучило.

Между тем глава совета с черепашьей скоростью переходила от одного пункта повестки дня к следующему. Алекс ее почти не слушала. С каждый проходящей минутой она все внимательнее следила за Гарреттом. Он буквально подпрыгивал в своем кресле, словно его терпение подходило к концу.

А потом, когда Олимпия с Леружем сделали небольшую паузу и аудитория разразилась аплодисментами, Алекс заметила суматоху у входа в аудиторию. В зал проскользнул курьер, который что-то взволнованно говорил охранникам. Аудитория аплодировала, охранники начали переговариваться по рации.

Что-то происходило. Алекс видела, как курьеру разрешили поговорить с Олимпией и Леружем, они хмурились и о чем-то спорили, потом, ко всеобщему удивлению, все семь членов Правящего совета встали и покинули зал в сопровождении охранников. На сцену вышел диктор и объявил, что конференция временно приостановлена, после небольшой паузы она возобновится, а пока всем будут предложены легкие закуски.

Как только диктор повесил микрофон, Гарретт вскочил со своего места и поспешно зашагал вдоль первого ряда, не глядя на Рамбла, который погрузился в серьезный разговор с шефом другого отдела РУВ. Вскоре Гарретт уже скрылся в боковом выходе.

— Ты ведешь себе странно, Ксавье, — тихонько пробормотала Алекс и решила непременно выяснить, что происходит.

— Эй, куда это ты собралась? — спросил Верспур, когда она встала.

— Хочу успеть посмотреть последний фильм с Бакстером Барнеттом, — ответила она с самым невинным видом. — Его как раз сейчас показывают в городе. Никак не могу его пропустить.

— Сядь и не вставай больше, — приказал Бейтс, показывая на ее место.

— Извините, парни, — с улыбкой сказала Алекс и одновременно нанесла каждому удар в голову.

Человека такой удар убил бы на месте. Верспур и Бейтс потеряли сознание и рухнули в свои кресла.

— С вами было жутко скучно, парни, — пробормотала она.

Никто из тех, кто сидел впереди, ничего не заметил. Алекс быстро прошла между рядами к боковому выходу и незаметно выскользнула из конференц-зала.

И едва не опоздала — Ксавье Гарретт свернул за угол коридора. Он, поглядывая на часы, разговаривал по сотовому телефону. Вся его поза указывала на то, что он ведет тайные переговоры.

— Вперед, — произнес он в телефон. — Вперед! — Гарретт покраснел и дрожал от возбуждения.

— Эй, Гарретт, — позвала на бегу Алекс. — Чем ты так занят?

Гарретт повернулся, увидел ее и захлопнул телефон.

— Тебе не следует здесь находиться, — сказал он.

— С кем ты говорил по телефону? — спросила у него Алекс.

Издалека доносился какой-то шум, ровный стук замп-замп-замп,который быстро нарастал.

— Ни с кем, — ответил Гарретт.

— Ты кому-то звонил.

Звук становился все громче, похожий на приближающийся шторм, готовый уничтожить все на своем пути. Алекс поняла, что это ревут винты вертолета, зависшего над отелем. Задребезжали стекла в оконных рамах.

— Я звонил жене, — заскулил Гарретт.

Алекс толкнула его.

— Чепуха.

— Не трогай меня.

Шум стал еще громче.

— Это ты предупредил Стоуна о Венеции, Ксавье? Об этом знали только мы с Гарри. Подслушивать под дверью — отвратительная привычка. И полагаю, именно ты сказал, что Руди был моим информатором.

Он отступил на шаг.

— Ты заходишь слишком далеко, агент Бишоп.

— Сколько Стоун тебе платит? — теперь ей приходилось кричать, чтобы Гарретт ее слышал.

— Больше, чем тыможешь себе представить, — завизжал Гарретт, который отступил еще на пару шагов и вытащил из кармана девятимиллиметровую «беретту». — Теперь это уже не имеет значения. Для тебя все кончено.