Механик ее величества - Валерий Иващенко

С вековой сосны тонкой струйкой осыпался снег. Легонько хрустнула ветка да чуть громче зашуршал зимний лес - вроде бы ничего особенного. Когда идёшь или гуляешь, на подобное и внимания не обратишь. Но на этот раз из-за ствола высунулась тёмно-коричневая, совсем лошадиная морда с великоватыми ушами и сторожко осмотрела прогалину.

Не найдя ничего уж совсем подозрительного, животное смелее вышло из укрытия. Утопая едва не по самое подвислое брюхо в снегу, оно подошло к сооружённой из жердей зимней кормушке - туда, куда манил пьянящий, тонкий, зовущий чуть горьковатыми запахами летних трав аромат сена. Поводив в стороны прядающими ушами, лосиха смелее протаранила сугробы, потешно переставляя ноги с широкими копытами. Последний раз недоверчиво окинула взглядом окрестности, и наконец захрумкала вожделенной пищей.

Стоящая в двух шагах Лючике смотрела во все глаза, боясь лишний раз вздохнуть - ведь можно чуть потянуться и погладить пугающе огромную животину ладонью.

"Вот ещё!" - она мысленно фыркнула - "Ещё неизвестно, кто кого больше боится!"

Сегодня впервые ей удалось. С трудом, вибрируя аурой в неустойчивом равновесии, она удерживала на себе с неимоверными муками вызубренное заклинание невидимости. Конечно, можно было вполне обойтись и старыми бабкиными методами - кой-какие травки да истёртый в порошок рог морской коровы это ахти какие диковинные составляющие для зелья отвода глаз. Но вот самой, пользуясь только своей Силой - такое удалось впервые. Правда, стать пришлось почти с подветренной стороны, ибо убирать таким образом свой запах и едва заметное на морозе дрожание тёплого воздуха пока не выходило. Но соответствующие Слова Власти уже записаны в становящуюся с каждым днём толще Книгу Зелий и Заклинаний. И хотя ещё с трудом даются - но мастер Пенн и так доволен своей ученицей…

На противоположном конце старой просеки, по прихоти здешнего хранителя Леса так и оставшейся незаросшей и весьма удобной для ходьбы, вихрем взвился снег. Взлетел облаком в воздух, сверкая на солнце, и оттуда стремительно вылетели две чёрные до жути фигуры - то кэльпи резвились в зимнем лесу. Две проказливые морды небрежно глянули на ничуть не озабоченную их появлением лосиху, а затем с дьявольской смешинкой в умных глазах уставились на ведьму.

И Лючике совершенно ясно стало понятно, что все её ухищрения пока что далеки от совершенства. Человека обвести вокруг пальца проще всего. С животными потруднее, но можно - но вот этих хитрых бестий так просто не проведёшь. А оба вполне привычного вида коня выпрыгнули на открытое пространство, бурей взметая снег и игриво покусывая иногда друг друга, принялись вновь резвиться. Вот уж беззаботные эти кэльпи - ни мороз, ни голод им нипочём. Однажды Лючике краем глаза даже приметила, как один из коняшек, задумавшись о чём-то своём, запросто сжевал горящую ветку, ничуть не то чтобы не обжёгшись, но вовсе и не заметив столь вопиющего несоответствия с обычными лошадьми.

Один кэльпи осторожно принюхался к постепенно пустеющей кормушке, насмешливо фыркнул. А затем оба проказника, взметая пушистый снег, обежали замершую ведьму по дуге, зашли сзади - и положили ей на плечи свои морды. Странно… обычно они относились к Лючике несколько, как бы это сказать, пренебрежительно. Но сегодня то ли до вкусноты свежий морозный воздух подействовал, то ли просто настроение у демонов оказалось на высоте - но обе бестии в открытую демонстрировали если не дружелюбие, то покровительственную снисходительность точно.

Мимолётно погладив тёплую мохнатую морду, Лючике вздрогнула, когда вмиг приревновавший к своему товарищу кэльпи с другой стороны дохнул прямо в ухо тугой струёй тёплого воздуха. Всего на миг ведьма потеряла концентрацию - и к её немалой досаде, маскировка слезла и растаяла прочь невесомыми лохмотьями.

Лосиха так ошарашенно воззрилась на невесть откуда появившуюся сбоку от неё человековскую самочку, что забыла даже удрать. Так и смотрела прямо в лицо, а в огромных с перепугу глазах так и плескалась испуганная укоризна. Дескать, эх ты, подкрадываешься тут, честную животину пугаешь…

Прекратив почёсывать обе довольно скалящиеся морды кэльпи, Лючике потянулась… и не только ладонью. Всей аурой, так и излучающей добродушие и отсутствие дурных намерений, ведьма мягко обернула уже сходящую с ума лосиху - ноги с перепугу той явно отказали - и почесала особое место там, где голова переходит в холку. Та меланхолично дёрнула большим, так непохожим на лошадиное ухом, и откровенно перевела дух.

– Хорошая… умничка… - ласково ворковала ей ведьма, постепенно смелея.

Животное моргнуло блестящими, отливающими лиловой чернотой глазами, вполне осмысленно принюхалось к к меховой куртке. Фыркнуло, и тут же с наглой бесцеремонностью ткнулось широким носом в карман. Ах да… погрызть морковку Лючике и сама была не дура - но чего не пожертвуешь ради установления дипломатических отношений…

Между человеком и животным сразу установилось полное взаимопонимание. Ведьма погладила жёсткую шкуру довольно хрумкающей лосихи, отметив про себя, что потрёпанный и местами свалявшийся мех у той так разительно отличается от лоснящейся и почти идеально ухоженной шкурки обоих кэльпи, которые весьма ревниво следили за этой идиллией.

– Что-то вы сегодня больно ласковые, голубчики… - весело выдохнула ведьма в морозный воздух вместе со струйкой пара.

Лосиха не обнаружила больше ничего в её руках (и судя по запахам, в карманах тоже), скорчила на диво обиженную морду и вернулась к своему сену. Философски пожёвывая его да иной раз отзываясь лёгким подрагиванием шкуры на поглаживания задумавшейся Лючике, животное вдруг встрепенулось. Большие уши, словно два… (сравнение "локаторы" так и не пришло на ум ведьме ввиду полного его незнания) повернулись в сторону, и вся лосиха замерла в чуткой настороженности.

Ведьма вынырнула из мира своих дум, и отметила, что со стороны дома доносится какой-то странный захлёбывающийся гул. Хотя расстояние составляло минут пятнадцать по тропинке (или считай полчаса по эдаким сугробам), порыв ветерка яснее ясного донёс слабо слышный звук неизвестного происхождения. Сердце у Лючике непонятно дрогнуло, затем затрепыхалось с удвоенной частотой в каком-то нехорошем предчувствии.

Долетевшие звуки выстрелов уже трудно было спутать с чем-то иным. В вихре взметнувшегося снега лосиха рванула в строго противоположную сторону - видимо, уже оказалась умудрена жизнью или инстинктами, что ничего хорошего от такого шума явно ждать не следует. Ведьма спохватилась, запрыгала было по сугробам, чтобы выскочить на проходящую за деревьями тропинку и рвануть как раз к дому, где, похоже, намечались вовсе нехорошие события.