Право на власть - Дмитрий Светлов

– Варуч! – позвал Норманн сотника. – Кликни сюда карфи с Выгом.

– Да вот он, сзади пятым гребет.

Кораблики быстро сошлись бортами.

– Чего звал, Андрей Федорович?

– Тут такое дело. – Норманн невольно покраснел. – У нас женских побрякушек много, одари княжну Анастасию от моего имени. – При этих словах корабельщики заулыбались, а Норманн добавил: – Потом вычтешь из моей доли.

Просьбу выполнили на удивление быстро, причем воины успели принарядиться, а Выг вообще выглядел настоящим барином. Делегация торжественно под шум толпы пошла от карфи к коляске. Что они несли и как дарили, Норманн уже не увидел, русло реки увело драккар за поворот.

– Хороша невеста! – доброжелательно заметил Варуч.

О чем Норманн совсем не думал, так это о невесте для себя. Услышав слова сотника корабельщиков, он представил эту девчушку рядом с собой на Невском проспекте. Вот уж будет клоунада!

– Утром Шушун подходил. Что вы там про волок говорили?

– Он мурманов послал вперед, они налегке, должны заготовить лаги к нашему приходу.

– А это что перед нами?

– Пороги. Быстро пройдем, вон крестьяне с лошадьми стоят. То князь Роман Михайлович для нас приготовил.

– Откуда знаешь?

– Шушун сказал, наш дозор на два дня вперед бежит.

Норманну в очередной раз стало стыдно. Ну какой из него правитель или военачальник? Обычный захребетник, ничего не знает и не умеет, устроился за спинами своих воевод и командует. Любой корабельщик сумеет провести ушкуй по Волге, а он ни ухом ни рылом. Понятия не имел о бродах и многочисленных отмелях, не говоря уже о расположении монгольских стойбищ. Ох и правы были Серафим с Иосифом, когда предупреждали о рабских цепях. Даже попади он сразу в дом своего «отца», в лучшем случае стал бы послушной марионеткой в руках ушлого окружения.

– Здесь останешься или по берегу прогуляешься? – Вопрос Варуча вывел Норманна из самокритичных размышлений.

– Я на берег сойду, никогда здесь не был, хочу посмотреть на работу бурлаков.

– Надолго? Весь караван и за три дня не протянут.

– Вели шатер поставить, до последнего здесь простою.

– Ну и зря! Твое место на верхнем мосту из Ковжи в Вытегру, там посуху далеко тащить, всяко может случиться.

– Опасаешься набега черемисов?

– Кто угодно может напасть – и вотяки и бесермяне.

– А кто такие эти бесермяне? Который раз про них слышу, а откуда они – не знаю.

– На Вятке живут. Вотяки выше по реке, а бесермяне южнее Хлынова. Самые что ни есть разбойники, каждый год по Итилю шалят.

– В таком случае мое место на верхнем мосту. Малая шайка набегом из леса может много бед принести.

– Шушун упредил Ульфора, только мурманы к лесам непривычны, в трех соснах заплутают.

Норманн поднялся на невысокий обрывчик, откуда хорошо просматривался весь волок через порог. В карфи и ушкуи крестьяне запрягали четырех лошадей. Драккар оказался намного легче и свободно скользил по гальке усилиями всего лишь двух лошадок. Вот подогнали расшивы и дружно принялись перегружать товар на долбленки. Не тронули только породистых арабских скакунов.

– Вообще-то подарок султана Бахадура надо бы на берег вывести. Застоялись после Булгарского торга, пусть пробегутся до верхнего моста.

Норманн обернулся, за его правым плечом стоял незнакомый дружинник.

– Ты с нами в походе был?

– Не, я на службе у Романа Михайловича. О скакунах услышал от твоих людей, вот и пришел в конюхи проситься.

– Отпустят?

– Конечно, я служу только за прокорм, жалованье за год не плачено.

– Где коневодству обучен?

– Родом из Трубчевска, у князя Трубецкого большой конезавод.

– Почему ушел так далеко на север?

– Литовцы в плен взяли, увезли в Посемье, затем в Полоцк. Там убежал, пошел искать спокойные края, так и осел в Белозерске.

– Хорошо, князя о тебе я обязательно спрошу. А сейчас собирайся и догоняй.

– Мне собираться только подпоясаться, все мое со мной.

Странная жизнь у этого человека, без жены и детей. Надо будет Шушуну сказать, чтоб присмотрели за новобранцем. На вид ему лет сорок, для такого возраста одинокий мужчина – это очень подозрительно.

Верхний мост, как называли волок из Ковжы в Вытегру, оказался семикилометровой дорогой через пахучий сосновый лес. Уложенные для судов толстые бревна местами оказались разбросанными. Как объяснили корабельщики, это дело разбойничьих рук. Они специально растаскивают мост в надежде застать охрану врасплох и ограбить купцов. Ульфор внимательно выслушал предупреждение Норманна и отправил в патрулирование два отряда. На следующий день мурманы привели шестнадцать черемисов, которые издали следили за волоком. Первая «добыча» послужила толчком к настоящей облаве, которую норвежцы устроили в окружающих лесах. Дело в том, что по их законам захваченный в бою пленник становится рабом победителя и в общую добычу не засчитывается. Отловленных степняков отдали в Булгаре по причине полной непригодности. Воинственные пастухи оказались совершенно неприспособленными для рутинной работы. По своему развитию они не ушли дальше удовлетворения простых естественных потребностей, труд для них был выше понимания. Выход первых корабликов на Вытегру вынудил составить график конвоирования через Онежское озеро. Здесь уже нет нужды собираться в единый караван, от устья реки до Медвежьего замка всего ничего, за половину дня дойдешь, не более.

– Ты в торговые дела не лезь! – Выг налетел на Норманна боевым петухом. – Породистых лошадок с дорогими тканями надо в Новгород отправлять!

– Ты в своем уме! – закипел Норманн. – Столько шелка зараз в город еще никто не привозил! В одночасье цены обрушим!

– Это ты думать не хочешь! У тебя в Зверином монастыре клети бесплатные! Пиши Сипому наказ, пусть сразу в Любек пересылает!

– Ну а дальше что? Цены упадут сразу в двух городах!

– Бестолочь! Корабельщиков своих торговать гони! Пусть по Европе товары развозят, там с малой галеры к любому королю в дверь постучать можно.

– А кто из правителей самый богатый? – задал Норманн провокационный вопрос.

– На Дунай надо идти, в Венгрию и Чехию, у них серебра много. В Вене с золота едят! – гордо ответил Выг.

– Откуда у тебя такие широкие познания?

– Это ты всю дорогу речными берегами любовался, а я работал!

– Виктора де Божюра с Гианопулосом каленым железом пытал? Или тайком шемахинское вино пили да хвастались?

– Не пили мы вина! Ну, это, чуть-чуть, и бочки не выпили.

– Быть тебе битому, сам кнутом сечь буду! – пригрозил Норманн.