Чары индиго - Райчел Мид

В глубине души мне очень хотелось, чтобы это было ошибкой. Я просмотрела запись еще три раза, мысленно перебирая самые безумные теории. Вдруг у мастера Джеймсона есть брат-близнец, который не является фанатичным ненавистником вампиров? Нет. Запись не лгала. Лгали лишь алхимики.

Я не могла закрыть на это глаза. Я не могла ждать. Мне нужно было разобраться с этим немедленно. Или даже быстрее.

Как только самолет приземлился, я отправила Маркусу смс: «Встречаемся сегодня вечером. Никаких игр и отговорок. Сегодня!»

К тому времени, как я вернулась в общежитие, от Маркуса так и не пришло никакого ответа. Чем он там занят? Снова перечитывает «Над пропастью во ржи»? Если бы я знала, в какую дыру он забился сейчас, я отправилась бы туда немедленно. Но мне оставалось только ждать, так что я позвонила мисс Тервиллингер, и чтобы отвлечься, и чтобы приобрести некоторую свободу.

– Новостей никаких, – сказала мне мисс Тервиллингер, взяв трубку. – Мы просто продолжаем наблюдать и ждать. Впрочем, твой дополнительный амулет почти готов.

– Я звоню не за этим, – сказала я. – Мне нужно, чтобы вы освободили меня от комендантского часа на сегодняшний вечер.

Я чувствовала себя виноватой из-за того, что использую мисс Тервиллингер для дела, никак ее не касающегося, но мне было очень нужно.

– О! Ты собираешься навестить меня?

– Э-э… нет. Тут другая причина.

Это явно позабавило мисс Тервиллингер.

– Теперь ты пользуешься моей помощью для личных дел?

– Вам не кажется, что я это заслужила? – поинтересовалась я.

Мисс Тервиллингер рассмеялась: давно я не слышала ее смеха. Она согласилась выполнить мою просьбу и обещала немедленно позвонить дежурной по общежитию. Как только я отключилась, телефон тут же запищал: пришло долгожданное сообщение от Маркуса. В нем был лишь адрес места, до которого было полчаса езды. Решив, что он готов встретиться немедленно, я схватила сумку и побежала.

Учитывая прошлые мои встречи с Маркусом, я не удивилась бы, если бы он завел меня в универмаг или в караоке-бар. Но вместо этого я очутилась у винтажного музыкального магазинчика, из тех, которые торгуют виниловыми пластинками. На двери висела большая табличка «закрыто», что подтверждали темные окна и пустая стоянка. Я вышла из машины и дважды проверила адрес. Может, навигатор завел меня куда-то не туда? Прежнее рвение сменилось беспокойством. Не слишком ли беспечно я себя веду? Первая заповедь Вольфе требовала избегать сомнительных ситуаций, и вот я ровно в нее и лезу.

Но тут я услышала, что из тени кто-то шепотом зовет меня. Я повернулась на голос и увидела Сабрину, вынырнувшую из темноты – как всегда, с пистолетом. Может, если показать ей пистолет, лежащий у меня в «бардачке», мы поймем, что между нами есть нечто общее?

– Обойди дом и постучись в дверь, – велела она и, не добавив ни слова, снова нырнула в темноту.

Сзади дом просто-таки наводил на мысли об уличном ограблении. Интересно, придет ли Сабрина мне на помощь, если возникнет такая необходимость? Я постучала в дверь, чувствуя себя посетителем незаконного заведения, у которого сейчас потребуют назвать пароль, что-нибудь вроде «жареной игуаны». Вместо этого дверь открыл Маркус со своей фирменной улыбкой, которой он все еще надеялся меня завоевать. Странно, но сегодня она помогла мне успокоиться.

– Заходи, красавица.

Я пошла за ним следом. Мы оказались в подсобке магазина, заполненной столами, полками и ящиками с бобинами и кассетами. Уэйд и Амелия стояли у стены в одинаковых позах, скрестив руки на груди.

Маркус закрыл дверь за мной и запер ее.

– Рад видеть тебя целой и невредимой. Судя по твоей эсэмэске и твоему лицу, – ты что-то обнаружила.

Весь гнев, который я сдерживала с момента сделанного открытия, вырвался наружу. Я вытащила ноутбук из сумки и едва удержалась, чтобы не врезать им по столу.

– Да! Я поверить не могу! Ты оказался прав. Твоя безумная, притянутая за уши теория оказалась верна. Алхимики лгут! Ну, некоторые из них. Не знаю. Половина из них не знает, что делает вторая половина.

Я ожидала, что Маркус ляпнет что-нибудь самодовольное или как минимум скажет «я же говорил». Но его красивое лицо было напряженным и печальным, как на той фотографии с Кларенсом.

– А, черт! – сказал он. – Я почти надеялся, что ты вернешься с кучей нудных записей. Амелия, подмени Сабрину. Я хочу, чтобы она это видела.

Амелия явно была разочарована тем, что ее отсылают, но выполнила приказ без колебаний. К тому времени, как подошла Сабрина, я выставила запись на нужное место. Все собрались вокруг меня.

– Готовы? – спросила я. Они закивали, и я увидела на их лицах смесь чувств. Да, все они жаждали доказать свою теорию заговора. Но в то же самое время скрытый за этой теорией подтекст поражал, и все трое осознали, как опасен материал, с которым они сейчас должны были познакомиться.

Я включила запись. В ней было всего несколько секунд, но именно в эти секунды на экране появилась бородатая фигура. Я услышала, как Сабрина втянула воздух.

– Это он. Мастер Джеймсон. – Она оглядела нас. – Это вправду база алхимиков? Он вправду там?

– Да, – подтвердил Уэйд. – А с ним Дейл Хэзуорн, один из директоров.

Тут я вспомнила.

– Я слышала это имя. Он ведь по уровню равен Стэнтон, да?

– Вполне.

– Могла ли она не знать о подобном визите? – спросила я. – Даже на ее уровне?

Ответил мне Маркус.

– Возможно. Хотя то, что он так спокойно входит, да еще на засекреченный этаж, та еще наглость. Даже если Стэнтон и не знала об этой встрече, могу поспорить, что остальные знали. Будь встреча совершенно секретной, Хэзуорн встретился бы с ним где-нибудь за пределами базы. Конечно, список с проходной означает, что встреча была именно здесь.

Так что возможно, что Стэнтон не солгала мне – во всяком случае, когда говорила, что алхимики не поддерживают контакт с Воинами. Но она совершенно точно солгала, когда сказала, что алхимикам ничего не известно о Маркусе, ибо он должен был быть печально известен даже самой верхушке. Даже если она и не знала о мастере Джеймсоне, это не меняло того факта, что алхимики – высокопоставленные алхимики – водятся с опасными знакомыми. Возможно, мне не всегда нравились их методы, но мне отчаянно хотелось верить, что они действуют на благо мира. Может, это так. А может, нет. Я больше ни в чем не была уверена.