Пленник золотой любви - Ольга Вешнева

“Где я, а где Лаврентий?” – размышлял я по дороге домой. Чувствовал себя во власти темных сил, и не мог разобрать, какие из поступков, за которые меня поедом ела совесть, были целиком и полностью моими, а на какие толкнул мстительный призрак. Скорей бы избавиться от проклятой кушетки!

– Кто здесь? – за забором Лизиной усадьбы слышались громкие шорохи, хруст.

Войдя в сад, я принюхался, осмотрелся и узнал, что к нам пожаловал гость.

– Тиш-ша, т-ш-ш, – прошипела Лиза, выползая из кустов по-пластунски.

Мне было забавно, удивительно и несколько жутковато видеть ее в столь необычной позе.

– Лезь сюда, – она поманила рукой.

Мы залезли в середину живой изгороди из кустарника с хрупкими гладкими ветвями и мягкой вечнозеленой листвой, прошли на четвереньках метра три вперед, и Лиза остановила меня.

– Смотри, – шепнула она, тихонько раздвинув густые ветки.

Голубовато-серый самец горгульи потрошил черные полиэтиленовые мешки с мусором, вытаскивая их из открытого гаража. Разорвав бумажный пакет из-под молока, он присел на корточки, сложив за спиной перепончатые крылья, и, причмокивая, стал слизывать маслянистый осадок.

– Хочу подобраться к нему поближе, спрятаться за высокими каннами в цветнике и снять его айфоном, – поделилась планами Лиза. – Боюсь его спугнуть. Зверь очень чуткий, осторожный. Научи меня подкрадываться по-вампирски бесшумно и так, чтобы он нас не заметил.

– Для начала отлепи тело от земли. Ползая как солдат, ты скребешь курткой и джинсами по траве, точно дворницкая метла по аллее. На колени не вставай. Подогни ноги и старайся удержаться на мысочках. Из рук сделай кошачьи лапки. Вот так, – я сложил пальцы, кроме большого, на две фаланги. – Чем меньше площадь соприкосновения с землей, тем меньше шума. Дыши как можно тише. Выпрями руки, почувствуй, как двигаются лопатки. Представь, что ты львица. Не светская, а настоящая. Сад – твоя саванна. Наблюдай за добычей, не спускай с нее глаз. Прежде всего следи за движениями головы. При каждом взгляде, повороте в твою сторону, замирай. Не отвлекайся ни на что. Все ясно?

Лиза кивнула.

– Тогда вперед.

Неужели и вправду учу ее охотиться?

Я никого не обращал. Не доводилось возиться с новичками, натаскивать их на лесную дичь как гончих собак. А вот со мной самим тогдашним учителям пришлось изрядно помучиться. Охота поначалу была труднейшим для меня занятием.

Лиза все схватила на лету, оказалась способной ученицей. Подкрадываясь к горгулье, она все делала правильно. Обостренный слух и прирожденные остатки вампирских инстинктов вели ее в верном направлении. Ей не хватало лишь одной составляющей успешной охоты – невыносимого голода, от которого нутро как будто вянет и скукоживается, словно засыхающий в вазе цветок, во рту горит и под клыками ноет… Съемка диковинного зверя на айфон оказалась слабоватым стимулом. Внимание Лизы рассеялось, как только она потянулась за ним в карман. “Лапка” опустилась на кочку лохматой травы на краю цветника, где Кампай припрятал зеленую резиновую ящерицу с пищалкой под хвостом.

Резкий звук спугнул горгулью. Зверь перелетел в сад Яматори и принялся искать вкусности возле дома.

– Сбегай быстренько к Сатибо, – попросила Лиза. – Дверь его половины дома открыта. Найди в холодильнике сало или колбасу. Зверю нравятся колбасные шкурки. Попробуем его подманить.

Удача! Сатибо недавно куда-то улетел, следы его превращения были свежими. Он страшно торопился. Забыл запереть входную дверь, и еще… не закрыл тайный ход в подпол, замаскированный под узкий шкафчик.

В подполе горели тусклые круглые лампы с рельефным желтым стеклом, прикрепленные на кирпичных стенах. Сатибо и свет не выключил.

Вдруг он приготовил ловушку для любопытных незваных гостей? Придерживая дверь-шкафчик, чтобы она самопроизвольно не захлопнулась, я вытянул шею, разглядывая необычные предметы на старинном письменном столе.

Что за алхимией он тут занимается? Стаканы с жидкостями сочных цветов – красными, желтыми, синими, фиолетовыми, салатовыми. Ювелирные изделия из золота и серебра с драгоценными камнями. Древние свитки, рукописи и книги… Я настолько заинтересовался увиденным, что отпустил дверь и подошел к столу.

Пожелтевший от времени свиток, последним побывавший в руках Сатибо, был исписан эльфийскими завитками. Я немного понимал на языке эльфов, мог кое-что прочитать без словаря, но содержание письма, заверенного королевской печатью, оказалось слишком трудным для любительского перевода. Завитки плясали вкривь и вкось, местами были частично стерты.

“Свергнутый жестокий и алчный король был изгнан со своими верноподданными… Воины пали в бою… вернулись к женам…” – все, что сумел прочесть.

Под свитком лежал клочок другого старинного письма, вырванного из руки убитого Такеши Яматори. Там по-японски было написано: “свобода”.

Больше я решил не задерживаться на вражеской территории, выскочил из дома Яматори и вернулся с пустыми руками к Лизе.

– Не нашел колбасы, – я засел в цветнике.

Горгулья копошилась в урне у скамейки. Вытащив пакет из-под кефира передними лапами, похожими на человеческие руки, зверь взлетел с ним и устремился к горам.

Всего чуть-чуть горгулья разминулась с прилетевшим со стороны гор черным драконом.

– Вот кто-то с горочки спустился, – я начал тихо напевать при его приближении к дому Яматори.

Лиза побежала встречать приземлившегося на газон дракона, обняла его мощную длинную шею, чем вызвала болезненный укус моей ревности. Я подумал, что слова Сатибо о “другой девушке, не Лизе” – всего лишь пустая отговорка, способ отвлечь от себя внимание Альбины.