Забавы агрессоров - Денис Юрин

– А-а-а, ты об этом, – произнес Курт, пачкая ладони Дарка остатками крови, вытекающими изо рта. – Это наш с Арно новый хозяин постарался, страховка, так сказать...

– Дор? Вы работаете на шаконьесов?

– У-у-у, парень, – протянул умирающий, – да ты, как я погляжу, все помойки мира облазил, в каждую клоаку нос засунул.

– Не без того, – уклончиво ответил Дарк.

– Слушай, Андерсон, ты, конечно, скотина изрядная, но умирающему в просьбе ведь не откажешь?

– Смотря в какой. Если попросишь, чтобы я на ремне удавился, так не надейся.

– Не-а, не попрошу, – замотал головой Курт. – Пусть тебя лучше упыри сожрут, так дольше будешь мучиться.

– Доброта душевная, будто из рога изобилия, хлещет, – ухмыльнулся Дарк, в душе не ожидавший иного ответа.

– Дор нам с Арно капсулы с ядом ввел, боялся, что мы сбежим, – признался Курт. – Вот из-за нее я как раз в тварь и не превратился. Протекла она, видать, чуток, гниль по телу и пошла.

– Чего ты хочешь от меня, отомстить Дору?

– Не-а, и не надейся выбраться! Тебя тоже сожрут, – обнадежил Курт. – Вынь ее, она до конца прорвется, и я сразу...

Глаза Громбмайсера закатились, тело террориста на девяносто процентов окончательно онемело, но оставшиеся десять процентов рецепторов иногда оживали и причиняли несусветную боль. Сознание вот-вот должно было покинуть гниющего заживо. Дарк был весьма невысокого мнения о Курте и его светловолосом дружке, но подобная смерть была слишком жестокой участью даже для них.

– Где капсула? – спросил Дарк, когда Курт снова открыл глаза.

– В правой... в правой полузаднице, – прошептали окровавленные губы.

– Ишь, куда засунул!

– А может... может, я давно мечтал, чтобы ты вонь из моих портков напоследок понюхал, – тихо рассмеялся Курт. – Давай быстрей, горю весь!

Аламез пошел умирающему навстречу, хотя особого желания дотрагиваться до гниющей плоти не было. Моррон перевернул Курта на живот и спустил его брюки. Место имплантации капсулы было заметно сразу, оно выделялось громадной опухолью, раскрашенной зелеными, фиолетовыми и грязно-желтыми разводами, а вот чем вскрыть гниющую плоть, моррон не знал.

– На, вот это подойдет, – Диана протянула Дарку полицейскую бляху со своей униформы.

Пока Аламез раздевал полутруп, Гроттке не теряла времени даром, заточила один из краев металлической бляхи о камень. Как только моррон надрезал опухоль с краю, гнойник мгновенно прорвался, а под кожей что-то треснуло. По телу наемника пробежала последняя судорога, и он затих. Дарк осторожно вытащил из скопления ядовитой слизи остатки капсулы, похожей на яичную скорлупу.

– Надо же, – моррон осмотрел находку и, отбросив ее, стал тщательно вытирать руки. – Технология убийства своих же агентов вышла на качественно новый уровень!

– В чем дело?! – забеспокоилась Гроттке.

– В капсулу был встроен маяк, – ответил Дарк, пытаясь понять, правильно ли он поступил или нет, помогая наемнику быстрее отойти в мир иной. – Дор хочет знать, где именно умерли предавшие его. Наверное, в этом есть смысл, но мне его не понять, хотя в некоторых ситуациях важную роль играют даже такие мелочи. Поглядим, каким боком мне доброта моя выйдет!

* * *

Аламез по опыту знал, что любое благое деяние не проходит бесследно, каким-нибудь макаром да обязательно выйдет. Правильная постановка вопроса, к сожалению, не дала совершенно никаких преимуществ. Хоть морроны и оторвали от пола скамейку и пытались вышибить ею дверь, но полчаса работы привели лишь к негативному результату: скамейка изломалась, и им теперь не на чем было сидеть.

Учитывая то, что ученые вампиров обещали решить проблему вкусовых качеств морронской крови не раньше, чем через месяц, пребывание в темнице по соседству с гниющими трупами должно было затянуться надолго, как минимум на полгода. Пока очкастые исследователи сдержат свое обещание, пока придумают для таблеточек подходящую упаковку, а там у позабывшей к тому времени о них Миранды найдутся куда более важные дела. В общем, бюрократические проволочки изобрели не люди, и активно пользовались ими тоже не только они.

После физической разминки узники особо ощущали тошнотворный запах гниения. Сырость и теснота помещения действовали как мощный катализатор, заметно ускоряя неизбежные процессы разложения тканей. Дарк сорвал с себя форменную рубаху и обвязал ее вокруг головы, прикрывая толстой материей прежде всего рот и нос. Гроттке последовала его примеру, наглядно продемонстрировав, что избегает ношения некоторых аксессуаров женского белья. Если обнаженные формы Твари просто притягивали взгляд Аламеза, то в случае с Дианой он чуть не завыл. Обстоятельства и окружение не соответствовали установлению близких контактов, им нужно было выбираться из камеры, экономить силы и не думать о том, что являлось на данный момент не главным.

Время шло, железная дверь по-прежнему оставалась неприступной преградой на пути к спасению, а воздух становился все хуже и хуже. Аламез уже начал просчитывать, через сколько минут они потеряют сознание, как произошло событие, не позволившее им спокойно отлежаться, пока наверху шел бой.

Внезапно морроны ощутили толчки. Странное дело, в особенности если учесть, что землетрясений в Варкане никогда не было. Подземные удары оказались настолько сильными, что Диана упала на пол, а Аламез едва удерживал равновесие на трясущихся в коленках ногах. Потом все прекратилось, со стен и с потолка осыпались последние кусочки известки, воцарилась тишина, которую можно было легко назвать гробовой, как в прямом, так и в переносном смыслах. Они находились в маленькой каменной норке глубоко под землей, а рядом лежали трупы, ну чем не братская могила для неизвестных народу солдат?

Внезапно одна из плит зашевелилась, а потом вдруг подлетела вверх и разбилась вдребезги о низкий потолок. С соседней плитой произошло то же самое, только вот до балок перекрытия она не долетела, перевернулась в воздухе и, с грохотом шлепнувшись на пол, раскололась на четыре больших куска. Из подземной дыры появился зеркально-гладкий вороненый овал, а затем рука в перчатке из такой же вороненой стали. Из недр земли вырастало чудовище, вырастало быстро, не задумываясь о дешевых театральных эффектах, обычно производящих неизгладимое впечатление на случайных зрителей.

– «Вороны»! – испуганно прошептала Диана, прижавшись к Дарку горячим телом.

Странно, но в этот тяжелый момент Аламез думал не о неизбежной смерти, а о теплой и нежной коже прильнувшей к нему девушки. Морроны – странные существа, у них все не как у людей, сначала беспокоящихся о собственной заднице и только потом заглядывающихся на чужие.

Через несколько секунд с ног до головы закованный в крепкую броню шаконьесский воин предстал морронам в полной красе. Он был почти на две головы выше Дарка и вдвое шире в плечах. Сопротивляться было бессмысленно, узость пространства лишила морронов возможности маневра, а лобовая атака закончилась бы после первого же удара мощной руки в стальной печатке.