Серебряные Копья - Валерий Козачук

— Всего лишь шакалы — снисходительно поправил подросток, — у страха, знаешь ли, глаза велики.

— А лошадки почему беспокоятся? — предсказательница потянулась было к своему арбалету, но под пристальным взглядом Жана — он показал кулак — со вздохом отдёрнула руку. — Ну вот, опять… — вредная девчонка что-то зашептала Ласточке в ухо, и кобыла мало-помалу успокоилась. — Почему всё-таки, Жан, ведь лошадка всёрьёз боится…

— Унюхали волчьи следы Ночные, а то и вечерние. Нашла о чём толковать, — Мальчишка протяжно зевнул. — Твоя Ласточка и косолапого закусает, бедный мишка сам в реку полезет, лишь бы с тобой не связываться.

— Ласточка ведь не в полную силу, только для вразумления…

— Мне и того хватило.

— Вредина.

— Только не вздумай заряжать арбалет, — сухо предупредил Жан, — мне жить почему-то хочется. Чудом лошадь тогда не свалила и меня грешного заодно. А ведь бельт между прочим калёный, в самый раз для моих доспехов… Ты вообще из арбалета когда-то стреляла?

— Стреляла и попадала! — вспыхнула Даниэль.

— Другое дело куда, — мягко добавил мальчик.

— Не преувеличивай, Жа-ан, меня однажды хвалили.

— Уточни, пожалуйста, за что именно?

— Я… это…

— Продолжай, смеяться не буду. Богиня всё видит, так что лучше тебе особо не врать, — строго предупредил Жан.

— Я в наставника не попала, — наконец призналась волшебница.

— Совсем?

— Та-а-ак, чуток по доспеху скользнуло. Он ведь сам потом мне спасибо сказал!

— Разве?

— Ну… потом нашлёпал по-родственному. Не дразнись, пожалуйста, Жан! Предсказательнице и не такое простительно.

— Ты пожалуй почище Ксавье!

— Почему Ксавье? — заинтересовалась красавица.

— Помнишь, что Мадлен говорила недавно? Тоже ведь насчёт арбалета. Что-то он сумел сотворить…

— Я же не нарочно тогда… — умоляюще протянула девчонка.

— Ты это Датчанке скажи.

— Я же перед ней извинилась!

— Так Великому и передам, — не без удовольствия согласился подросток. — И не вздумай язык показывать, всё равно я на тебя не смотрю.

Предсказательница не нашлась что ответить.

Дети миновали очередной поворот — тропинка хоть немного расширилась — и приблизились к лаонскому тракту.

— И не думай! — предупредил Жан, перехватив взгляд Даниэль. — По второму кругу подорожная не сработает. Будь я хоть немного постарше!

— Ты уверен? Я им такого наговорю… — воодушевилась было девчонка.

— Ты в тюрьме давно не сидела?

— К-какой?

— Городской. В вольном городе Лаоне темница надёжная. В надзирателях люди барона.

— Не хочу в тюрьму, там крысы кусачие… — буркнула Даниэль.

Жан только вздохнул.

Шум отряда на марше — это явно не почтовая эстафета — заставил девочку вздрогнуть.

— Здесь одних коней не менее полусотни, — боязливо зашептала девчонка. — Явились по наши души?

— Ага, ага, на телегах — отозвался Жан. — И притом изрядно нагруженных.

Дети переглянулись.

— Ты что, о том же подумал? — нерешительно осведомилась волшебница.

— Здесь и думать нечего, — отрезал Жан — отцепись сперва, ты, липучка!

— Извини, я нечаянно.

— Ты не заболела случайно?

— То-оже мне, благородный нашелся, — Даниэль надула губки.

Не тратя лишних слов, Жан направил Датчанку к лаонскому тракту.

— Меня не забудь! — Даниэль пришпорила Ласточку и дети понеслись через кленовое редколесье.

Предсказательница вскоре вырвалась вперёд. Вредная Датчанка послушно следовала за Ласточкой будто привязанная, что она в ней только нашла, не иначе девчонка приворожила. Рыбак рыбака… Жан показал кулак. Даниэль обожгла его взглядом, пробормотала что-то очень хорошее — верно с крокодилом сравнила — но всё же сбавила ход. Неспешной рысью, по-другому нельзя, если не хочешь загубить лошадей.

— Не забудь, ты из древнего и знатного рода! — бросила напоследок девчонка.

— Не могла поскромнее придумать — проворчал Жан.

— Так играть интереснее, — беспечно отозвалась волшебница.

— Ты как ребёнок.

— А что не похожа? — усмехнулась девчонка. — На себя погляди!

Примерно в полусотне шагов от дороги Жан велел приостановиться. Девица почти что не пререкалась и послушно укрылась за развесистой ивой.

— А ты? — подала голос волшебница.

— Пока что чуток подальше, там очень удобный просвет, — рассеянно отозвался подросток.

Жан тронул Датчанку — девчонка протестующе пискнула — и подъехал к молодому дубку, только его голова и видна.

На изрядно нагруженных возах — мальчишка приподнялся в седле — снежно-белые номера обведены синей краской, как принято у почтенных торговцев. Жан жестом успокоил волшебницу, а то ещё примется его окликать, как водится у девчонок. Благородных вроде не наблюдается, уже хорошо.

Растянувшуюся цепочку возов стережёт крепкий конвой — два десятка охранников, а вполне возможно и больше, поди разбери. В толстых кожаных куртках с нашитыми железными пластинами, не всякий бельт прошибёт, смотря ещё, какая пластина… Кое-кто с пехотными гладиусами, для боя в плотном строю, если конечно эти недоростки можно назвать мечами. Но копья, похоже, метать умеют, у каждого по три, по четыре. У сёдел, разумеется, не в руках же копья таскать. Или нет, скорее длинные дротики, Хуан бы за уши оттаскал за такую промашку. А главное — арбалетов хватает, при желании доставят хлопот и кольчужникам…

— Нас пока не заметили? — тревожно зашептала девчонка.

— Тебя-то точно. Где я тебе велел сидеть?

— Я лошадку не смогла удержать, — заканючила Даниэль.

— Так я тебе и поверил. Жаль, пороть тебя не ко времени. Да не дёргайся ты, до Лаона неблизко. Поправь волосы, а то совсем растрепались.

— Не ври! А что — правда? — тут же заволновалась волшебница. — Ну, скажи по-честному, Жан, почему ты такой бессовестный!

Жан послал Датчанку вперёд. Даниэль на сей раз держалась сзади, хоть на это ума хватило, девчонка и есть девчонка! Последние деревья леса остались за спиной и дети мирно подъехали к лаонскому тракту. Теперь их не разглядывал только ленивый… мальчишка зябко передёрнул плечами.

— Эй, вы там! — звонко выкрикнула Даниэль. — Подождите высокородных, а то Гийому пожалуюсь!

Возглавлявший колонну здоровяк в зеркальном пластинчатом панцире повернулся в сторону нахальной девчонки и обречённо выругался, чем он собственно прогневал Создательницу?