Битва - Андрей Круз

Это она у меня спросила. Я лишь пожал плечами и ответил:

— Мужик, что меня охотничьей науке учил, Борис Дубинин, видел в горах настоящие кубла, как у змей. Штук по сто в одной пещере собиралось. Но думаю, что здесь столько нет. Да и передохли бы они с голоду на такой маленькой площади.

— Не обязательно, — покачала головой Лари. — Если приманка слабая, то они не всё время возле неё живут, а просто возвращаются постоянно. Тогда и с голоду не помрут.

Опять блеснула нестандартными знаниями наша на первый взгляд непутёвая спутница. А что ни спроси — всё она знает. Интересно, сколько ей лет?

При этом мы глаз не отрывали от зарослей. А я пытался определить как можно точнее, где эта самая приманка. Похоже, что как раз за наклоненным большим валуном, обратившимся к нам плоским боком. Оттуда тянет Силой, без сомнения.

— Ещё одна! — крикнул Орри, и загрохотал пулемёт.

Пули хлестнули по камням, причём несколько из них рикошетами взвизгнули прямо над нашими головами, заставив меня мысленно обматерить пылкого пулемётчика, но почти подкравшаяся к нам сколопендра проворно метнулась в заросли. И забуксовала, охваченная нитью Силы, тянущейся из раскрытой ладони Маши. Снова дважды грохнуло — Балин двумя выстрелами располовинил тварь. А по половинкам, бьющимся на земле, дважды пальнула Лари, превратив их в четвертинки.

Ещё есть? Если есть, то где может быть? У приманки. А как далеко до приманки?

— Что делать будем, дорогой? — спросила Маша. — Я их почему-то совсем не чувствую. Почему так, кстати?

— У стальных сколопендр панцирь их ауру блокирует. А сама аура слабенькая, тварь ведь совсем тупая[73], — пробормотал я в ответ и опять стал медленно приближаться к ручью.

Я услышал, как Лари соскочила с лошади, уже здорово нервничающей, и встала рядом со мной, подняв дробовик. Кони вообще понемногу начали сходить с ума, и Балину пришлось железной рукой наводить порядок. И ведь совсем не значит, что они чуют живых сколопендр — их как раз запах мёртвых пугает. Только суету вносят.

— Стой! — раздался голос Маши. — Ни шагу.

— Что случилось? — крикнул я, не оборачиваясь и не отводя глаз от камней и зарослей травы.

— Я их почувствовала. Там ещё две или три, они прямо за тем камнем, что перед тобой.

Я почувствовал лёгкое истечение магии, и прямо из-за плеча у меня вылетел маленький золотистый светлячок, метнувшийся к камню и повисший над ним. Примитивная указка, одно из самых простых заклинаний. Но иногда бывает полезным, как сейчас.

Я на ощупь расстегнул клапан большого кармана на животе, нащупал большой цилиндр зажигательной гранаты. Свёл усики, размахнулся… и за камнем полыхнуло огромным шаром почти белого пламени. Волна жара заставила нас попятиться, упырья трава мгновенно почернела вокруг и рассыпалась пеплом, а из пламени выскочили сразу три огромные сколопендры, кажущиеся светящимися в отблесках фосфорного огня, и заструились прямо к нам.

— Демоны тёмные! — аж подскочила с испугу Лари и открыла частый огонь из «тарана».

Ракурс был неудобный, но убить одну и попасть во вторую она всё же смогла. Я тоже пальнул картечью по той, что была слева, промахнулся, прицелился опять, чувствуя, как холодеет спина и ужас наполняет желудок, — она была уже опасно близка. Но тут вмешалась Маша. Тварь вдруг закрутило по земле и потащило назад, в огонь. А заодно и двух других — мёртвую и подранка. Их тащило медленно, но неотвратимо. Мне даже показалось, что Маша делает это намеренно, давая тварям насладиться предвкушением смерти. Интересно, может ли столь скудный разум это осознавать?

Сколопендры, захваченные арканом Силы, бились и корчились с такой скоростью, что разглядеть их было почти невозможно — лишь размытые силуэты, треск сочленений панциря и разлетающиеся во все стороны мелкие камешки с тропы. Их подволокло к уже начинающей опадать стене огня, затем словно пинком втолкнуло внутрь. В языках пламени замельтешило нечто бесформенное, потянуло отвратным запахом, словно дерьмо в резиновой покрышке сгорело, а затем все шевеления стихли.

— Вот так, — явно гордясь собой, заявила Маша.

— Ага, примерно, — согласился я, переводя дух и перезаряжая стреляный ствол «вампирки».

— Неплохо, — с уважением кивнула Лари.

Гномы промолчали, только Орри перехватил «дегтярь» поудобней.

— Думаешь, всё? — спросил я, наблюдая, как всё ниже и ниже опускается костёр, вызванный разогнанной магией смесью напалма и белого фосфора.

— Ничего больше не чувствую, только приманка на месте, — покачала головой Маша. — Но лошади успокоились.

Лошади действительно вели себя тихо, лишь перетаптывались на месте, опасливо глядя на огонь, который быстро опадал. И вскоре стих совсем, оставив после себя выжженное и закопчённое пятно земли, опалённые бока валунов и покрывшуюся быстро уносимый жирным пеплом поверхность ручья.

Я сел в седло, да так и доразведал тропу до подъёма на противоположный склон, не слезая, лишь «вампирку» перекинув поперёк седла. Раз Маша сказала, что никого не чует, значит, там и нет никого наверняка. Я ей чем дальше, тем больше теперь доверяю.

Кони пошли вверх по склону, по тропе, вновь ставшей мягкой от опавшей листвы. Дорога втянулась под кроны могучего леса, буро-зелёные снизу и золотистые сверху стволы деревьев тянулись куда-то в невероятную высь, закрывая небо над головами. Откуда-то появилось много невероятно крикливых птиц, поднявших отчаянный шум, но кони шли спокойно, все мои «внутренние радары» сигналов тревоги не подавали. И это радовало, потому что нападение сколопендр на нас было явной ловушкой. Сами-то путешественники от вампирской усадьбы до конечного пункта наверняка каким-нибудь амулетом пользовались вместо «пропуска».

Дело шло к вечеру, жаркий день смягчился подувшим вдоль лощин прохладным ветерком, а я начал беспокоиться. Пора бы уже и обещанному пристанищу появиться — ночевать здесь, на полянке, совсем не хочется. В молчании и некотором напряжении проехали ещё полчаса. А затем как камень с души: в маленьком распадке раздвоенной вершины холма показалось крепкое каменное строение без окон, лишь с крошечными бойницами да с немалой высоты башней на нём. Вот оно, убежище, Арланом-вампиром обещанное.

Откуда в этой глуши такая капитальная постройка? Невероятно. Однако всё стала ясно, когда мы подъехали ближе. В зелёной густой траве затерялись массивные гранитные плиты старой дороги. Вот оно что! До Пересечения сфер тут проезжий тракт шёл — отсюда и постройка такая основательная. Затем, после того, как катаклизм заново перекроил лицо этого мира, тракт, скорее всего, потерял своё значение, а может, и просто оборвался, упёршись в непреодолимые скалы. А убежище уцелело, потому как на века было строено.