Око Дьявола - Джек Макдевит

– Спрос на врачей там был выше, – сказал он. – Их постоянно не хватало: не знаю в точности почему. В общем, им лучше платили, хотя отец всегда настаивал, что причина была вовсе не в этом.

Улыбка Джамбри словно заверяла: «все будет в порядке». Он немало пожил на этом свете и, судя по его манерам, был себе на уме. Казалось, одно его присутствие разряжало атмосферу.

– Я начинал как журналист, – рассказывал он. – Но для такой работы мне не хватало цинизма: я не умел задавать сложные вопросы, мне не нравилось оскорблять других. В конце концов босс предложил мне сменить профессию. Оказалось, что я неплохо сочиняю речи. А за одним последовало другое.

– Расскажите про администратора, – попросила я.

– Что вы хотите услышать, Чейз? Он хороший человек, пытается делать правильные вещи, но у него нет организаторских способностей в отличие от других глав правительств. А ведь ему приходится руководить огромной организацией. Самоуправление появилось у нас меньше тридцати лет назад. Возьмем, к примеру, вашу родную планету Окраину. Там до сих пор существует множество национальных государств, но у них есть долгая традиция сотрудничества. На Салуде Дальнем все национальные государства появились недавно. Никто не знает толком, что делать. Все считают, что прийти к власти можно только по чужим головам. Многие даже хотят возвращения Клива. Вы спрашиваете, что я думаю о Килгоре? Я удивлен, что ему все еще удается удерживать власть. Ну и конечно, этот… – Джамбри слегка помрачнел, – «удар молнии». Мне жаль Килгора, – вздохнул он. – Не хотелось бы оказаться на его месте.

Джамбри тратил немало времени на изучение ашиурской письменности. Я молча сидела рядом, а он объяснял мне ее замысловатые детали. Честно говоря, я с трудом могла сосредоточиться, как ни старалась. Я лишь задавала вопросы и выслушивала ответы. Цирцея тоже пыталась пройти ускоренный курс языка, но в конце концов устала и сдалась.

– Мы вообще сможем понять, что происходит, когда окажемся на их планете? – спросил Джамбри. – У них есть головидение?

– Без проблем не обойтись, – ответила я. – Их системы связи не рассчитаны на нас.

– И чем они отличаются?

– Ашиуры – «немые», Джамбри.

– Это я понимаю. Но как выглядят их передачи, если все молчат? Картинки с текстом?

– Для общения с нами – да, именно так. Но у них самих все совсем по-другому. Знаете, как работает телепатия?

– Нет. А кто-то знает?

– Более или менее. Сигналы передаются от одного мозга другому путем фрактальных пространственных воздействий. Кажется, я правильно все сказала, но не спрашивайте, что это означает. Такое возможно лишь на ограниченном расстоянии – до нескольких метров. С увеличением расстояния сигнал ослабевает. Скажем, когда идет трансляция спортивного соревнования…

– У них есть профессиональный спорт? – спросил Алекс.

– Не знаю. Можно продолжать?

– Конечно. Извини.

– Если идет трансляция спортивного соревнования, мысли комментатора на самом деле передаются приемнику. Приемник преобразует их в электронный сигнал, примешивает к основной передаче и посылает весь пакет, скажем, к вам в гостиную, где еще один преобразователь раскладывает его на картинку и звук. А реакции комментатора преобразуются снова в фрактальные пространственные воздействия, воспринимаемые любым, кто находится в помещении. Можно сказать, прочитываемые им.

– Невероятно.

– Как говорится, нужда заставила.

Больше всего нас раздражало то, что в столь критический момент мы были полностью отрезаны от мира, заперты в нашем коконе почти на четыре недели. Как заметил Алекс, вполне возможно, что между «немыми» и Конфедерацией уже разразилась полномасштабная война.

Джамбри не терял оптимизма, но если вначале он жаждал взяться за дело, то теперь, как я замечала, ему все сильнее хотелось, чтобы эта история побыстрее закончилась. Отсутствие связи не нравилось и ему. Любой из нас отдал бы что угодно за возможность посмотреть вечерние новости. Алекс предложил сократить прыжок, выйти, как он выразился, на свежий воздух и попытаться поймать какую-нибудь передачу, а потом продолжить полет. Это требовало слишком большого расхода топлива и никак не помогло бы нам. Мы получили бы лишь информацию, созданную тысячелетия назад.

Цирцея читала научно-популярную литературу и играла в психологические игры с Белль. Искин создавал случайную ситуацию, и они вдвоем пытались определить наиболее вероятную реакцию людей, основываясь на многолетних социологических исследованиях. Одной из них было нападение на посла, прибывшего для проведения мирных переговоров. С какой вероятностью данное событие привело бы к войне? Ответ: тридцать семь процентов.

Цирцея спросила меня, знаю ли я, какова вероятность погибнуть от вспышки гиперновой? Я не имела ни малейшего понятия. Она, в свою очередь, отметила, что такого еще не случалось ни с кем за всю историю человечества. Никогда.

Огорчало ее и то, что она ничего не увидела во время путешествия по звездному океану. Я пыталась показывать ей на навигационном дисплее изображения планетных колец и взрывающихся звезд, но она объяснила, что не раз видела такие картинки у себя в гостиной. А наблюдать то же самое в реальности – совсем другое дело. В итоге все закончилось тем, что мы просто сидели, разговаривали, смотрели шоу и играли в локи – очень популярную в Коалиции карточную игру, к которой пристрастились оба наших пассажира. К нам быстро присоединился и Алекс. Я почти сразу опустилась на последнее место, где по большей части и оставалась.

Сомневаюсь, что хоть один из нас хорошо спал. Разговоры, конечно, шли в основном о гиперновой. Мы раз за разом возвращались к ней. Цирцея настаивала, что щит обязательно сработает, лишь бы хватило ресурсов.

Джамбри признался, что никогда в жизни не видел «немого».

– Я читал, что они отвратительны на вид, что находиться рядом с «немым» – все равно что погладить паука. И они будут знать все мои мысли. Как вообще можно вести переговоры с такими созданиями?

Люди Килгора загрузили Белль всеми доступными данными о главном министре и его служащих, но Джамбри сказал, что толку от них немного.

Год назад я почти две недели находилась одна среди «немых» – все там же, на Боркарате, где и познакомилась с Селоттой.

– Собственно, поэтому мы с тобой тут и оказались, – сказал мне Алекс, когда мы остались одни на мостике. – У тебя уже есть опыт. Единственная реальная надежда на успех нашей миссии связана с тобой.

– Тогда почему в кабинете Килгора каждый делал вид, будто меня нет?

– Не знаю. Может, он решил, что лучше лишний раз не давить на тебя.

– Почему же сейчас ты на меня давишь?

– Послушай, красавица, никто на тебя не давит, – улыбнулся он. – Расслабься. Ты хорошо знаешь свое дело, как и я. Видимо, и Джамбри тоже. Но на Боркарате ему придется показать все, на что он способен. Мы оба это знаем. Знает и он, а потому рассчитывает, что мы сумеем очаровать «немых» и получить от них то, что нужно нам. Ну и им тоже.