И осталась только надежда... - Наталья Бульба

– А Амалия? – Жена искренне привязалась к девочке и очень за нее беспокоилась.

Если бы она знала… Ей не стоило знать, что ее опасения были вполне обоснованными.

– Ее приведут, как только ты встанешь.

– Тогда я уже…

Пришлось, поднявшись, чуть ли не силой вернуть ее на место.

– Еще слишком рано, принцесса спит, – указав ей на часы, которые я принес в модуль специально для нее, продолжал действовать уговорами. Мы, даймоны, чувствовали время. Толща земли над головой преградой для этого не была. – Шесть утра. Она проснется не раньше восьми.

– Может, ты мне поможешь уснуть в последний раз? – В голосе жены появилась жалостливая нотка.

– Алинэ, – я присел рядом, прижимая ее к себе, сделал вид, что не заметил, как она инстинктивно отпрянула, но тут же расслабилась (только внешне), – последний раз уже был. Помнишь?

Она кивнула и опустила голову. Я ей объяснил, почему не могу уступить, даже жалея. Ментально мы были значительно сильнее людей, потому подавляли своей мощью, разрушая.

Вот когда она войдет в свою полную силу…

Я не торопил события, каждое мгновение с возлюбленной было для меня дорого. Я просто боялся за нее. За то, что могу не успеть, не оказаться рядом…

Она была моей слабостью, которой в любой момент мог воспользоваться отец, чтобы «приручить» меня. Но она же была и моей силой, о которой он даже не догадывался.

Он никогда не любил, чтобы знать об этом.

– Мне страшно, – прошептала она, склоняясь еще сильнее.

Хрупкая, беззащитная, она отказывалась осознавать до конца, чем одарила ее жизнь. Но она старалась. Так же, как старалась довериться своему чутью и поверить мне.

Та ночь…

Тело обдало жаром, но волна огня тут же схлынула под моей волей. Алинэ не должна была ощутить пылающего во мне желания. Она не была готова к повторению…

Тот вечер заканчивался совершенно не так, как я об этом мечтал. Вместо желанного отдыха – общение с отцом. Разговор уже подходил к концу, и я позволил себе помечтать о том, как вернусь в модуль, поужинаю, пусть и в одиночестве, тайком понаблюдаю за тем, как Алинэ пытается освоить очередное заклинание. Когда я уходил, в гостиной жилого модуля Яланира появился Даримар д’Тар, младший брат правителя темных эльфов.

Неудачников я никогда не любил.

У себя я оказался значительно позже, чем ожидал. Контроль требовал силы, связь между мной и Алинэ укреплялась, забирая их все. Жизни людей, которые я отнял во время драки, дали передышку, но их не хватило, чтобы продержаться до появления храма.

Был еще один способ восстановиться, но я о нем даже не думал. Я не собирался уничтожать ростки веры, которые зарождалась в душе моей возлюбленной.

Алинэ не спала… делала вид. Сдерживала дыхание, придавая ему размеренность, пыталась справиться с эмоциями. Когда я вошел в спальню, замерла. Обреченность волной накрыла меня, заставив как можно скорее покинуть комнату.

Берсерк недовольно рыкнул, не столько желая эту женщину, сколько ощущая близкую ему жизнь в ее теле.

Она как-то сказала: «Замкнутый круг…»

Это действительно был замкнутый круг. Я любил ее, она не любила меня.

Ужинал, не замечая вкуса еды, просматривал отчеты аналитиков. За строчками и цифрами стояли люди, даймоны, эльфы… Среди них был тот, кто стал для Яланира главным противником, но я так и не мог его определить.

Закираль? Он набирал мощь. Совет прислушивался к нему, признавая право повелевать и за его женой. В нем была изощренная хитрость Вилдора, но ялтару пока не пришлось воспользоваться ею в полной мере. Даймоны видели преимущества союза с Лилеей, многие уже успели ощутить сладость нежной привязанности женщин другого мира.

Ему предопределено великое будущее, но пока он к нему еще не был готов.

Элильяр? У этого и опыт, и талант интригана, и способность повести за собой. Но в том, что таинственный некто – бывший правитель темных эльфов, я сомневался. Закираль не уступил бы ему первенство.

Главный демон? Более вероятная кандидатура на эту роль. Но я отвергал и ее. Слишком на виду он был последнее время, слишком открытыми были его действия.

Маргилу? Он мало в чем уступал деду, но предпочитал скрывать свою истинную сущность в ворохе домыслов. Создавал о себе столь противоречивое впечатление, что мне пришлось очень постараться, чтобы понять: он – скорее друг Вилдора, чем его враг.

С отцом я своими выводами тогда не поделился. Теперь об этом не жалел.

Но мог ли быть талтар тем, кого я искал?

Мог! Но не был. Почему я был уверен в этом? Да как раз потому, что один раз мне удалось разгадать его тайну.

Окружающее меня сузилось до упертого в потемневший экран взгляда. Я сотни раз перебирал цепочку рассуждений, вновь и вновь оценивая каждый довод, который приводил самому себе.

Возвращался я к одному и тому же. Будь жив Вилдор…

Усталость взяла свое. Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл глаза, позволяя себе провалиться в сон, унося в него шальную мысль, которая мелькнула последней.

Я не верил в то, что Вилдор… дед, который стал для меня образцом для подражания, ушел за грань. Не потому что для этого были весомые аргументы. Просто для Пустоты он был слишком сложной фигурой, чтобы она его приняла.

Сновидение было странным и непривычным. Мы редко видели сны, но, если такое происходило, они становились отголосками решаемых нами вопросов, подсказками. Так что я не удивился тому, что в этом присутствовал Вилдор. Меня смутило то, чем он занимался. Никак не мог я представить его играющим с ребенком.

Потом женщина, которая стояла поодаль, оглянулась на меня, что-то говоря…

Там, в грезах, я не удивился, что рядом с малышом была и Алинэ. Лишь очнувшись от наваждения (шорох был мимолетным, но его оказалось достаточно, чтобы меня разбудить), понял всю необычность увиденного.

Алинэ стояла у двери и смотрела на меня. В ее взгляде было сочувствие, беспокойство… нет, еще не нежность, но уже и не та напряженная отстраненность, которая не позволяла мне приблизиться к ней.

– Что-то случилось?

Она вздрогнула, когда я неожиданно оказался рядом с ней, но не отступила.

– Ты стонал. – Тихо, но очень твердо.

– Я разбудил тебя?

Ее отдых волновал меня больше, чем собственное утомление.

– Тебе плохо?

Ее сочувствие не всколыхнуло ярость, как я ожидал, а тронуло. Связь Единственной давала мне многое, но просила за это достойную плату.

– Иди спать.

Равнодушное спокойствие далось с трудом. Она была теплой, разомлевшей, родной…

– Тебе плохо, – уже не спрашивая, утверждая, произнесла она и…