Чужая игра для сиротки. Том первый - Айя Субботина

Когда стрелки часов сползаю к времени начала бала, я издаю глубокий вздох и с тоской гляжу, как большая, украшенная эмалью бронзовая стрелка медленно отклоняется вправо.

Бал начался.

Конечно, он проходит во дворце, и все девушки давно отправились туда через специально подготовленные Врата, но мне все больше кажется, что я слышу и грохот музыки, и шорох пышных платьев, и перестук каблуков.

Наверное, в Темном саду не осталось ни одной живой души — даже слуги украдкой сбежали, чтобы поглазеть в запотевшие окна на красоту и лоск светской жизни.

Но стоит об этом подумать, как кто-то украдкой скребется в мою дверь и я, почти уверенная, что это Орви, тоскливо отвечаю предложением войти.

Эсми просачивается в комнату, словно воровка.

Смотрит на меня, а потом на гору коробок, к которым я так и не притронулась.

— Миледи, да как же так? — Она часто моргает и нервно теребит край накрахмаленного до хруста форменного передника. — Как же без вас-то?

Я пожимаю плечами.

Это самая нелепая и дурацкая ситуация, которая только могла со мной случиться.

Сейчас даже кажется, что та проклятая ночь, когда я столкнулась с как две капли воды похожей на меня герцогиней Лу’На, не была и близко такой ужасной, как то, что происходит сейчас. Тогда по крайней мере можно было все списать на очень странную шутку богов, а сейчас пенять не на кого.

— Можно я… — Эсми потихоньку подступается к «башне». — Ну… хоть одним глазком поглядеть…

Я снова передергиваю плечами.

После подвязки, которую Нокс самонадеянно попытался мне всучить, не сомневаюсь, что во всех этих коробках что-то пошлое, вульгарное и совершенно… омерзительное.

Будь оно неладно, прилипчивое слово!

Горничная берет ту, что лежит в самом низу, быстро распускает шелковый бант и снимает крышку.

— Светлые боги… — слышу его тихий почти благоговейный шепотом.

А потом она вынимает оттуда пару туфель.

И у меня непроизвольно сводит в груди, потому что это… что-то невероятное.

Они как будто созданы из хрусталя — пара маленьких туфелек на высоких острых, как иглы каблуках, украшенные серебром и цветами. Я только успеваю подумать, что они как будто живые, когда Эсми, притронувшись к лепестку пальцами, вскрикивает:

— Да они живые, миледи! Богами клянусь — пахнут даже!

Я проглатываю искушение попробовать самой.

Хрустальные туфельки, герцог?

Так вообще бывает?!

Эсми вынимает из коробки бархатную подушку, с величайшей осторожностью ставит их сверху, и хватается за коробку побольше.

На этот раз мое терпение сдает до того, как она справиться с лентами.

Успеваю отобрать коробку, сдернуть крышку и…

Пенное, невесомое светло-розовое облако буквально льнет к моим рукам.

Оно все тянется и тянется наружу, пока не свисает с моей руки длинными пышным шлейфом, расшитым тончайшим шелком того же цвета.

Это, конечно же, платье.

И когда я, становясь напротив зеркала, прикладываю его к себе, сердце пропускает удар.

Оно не пошлое и не вульгарное.

Оно… лучше чем все, что существует в этом мире.

— Миледи! — Эсми всплескивает руками и ее полный восторга взгляд красноречиво говорит, что все это мне подойдет. — Да что ж это такое-то! Такая красота! Вы всех этих…других леди за пояс заткнете! Я уж видела, во что она вырядлись — как курицы! Не то, что вы!

Она тут же округляет глаза, видимо испугавших своих высказываний в порыве чувств, и залепляет рот для верности сразу двумя ладонями. Только часто-часто моргает, видимо ожидая какой-то моей реакции.

Я не знаю, что делала бы настоящая герцогиня — возможно, среди благородных леди и существует порядок, предписывающий отчитывать служанок за неподобающие высказывания в адрес других благородных леди, но я-то не настоящая герцогиня.

Так что просто с улыбкой прижимаю палец к губам, давая понять, что ее слова дальше этой комнаты не выйдут.

— Миледи, я вам и прическу сделаю! — громким шепотом говорит Эсми, глядя на меня с немой мольбой. — Ваше Величество глаз не оторвет!

Я снова поворачиваюсь к зеркалу, медленно делая пару заученных танцевальных па, немного шевеля юбкой, как будто уже в бальной комнату и кружусь в ритме вальса.

И как назло в голове снова и снова слова герцога — можно сдаться и потом слушать шепот в спину, как меня обошли даже те, кто плетется в самом конце эстафеты, а можно взять этот шанс.

По крайней мере, это будет честная борьба против чьих-то попыток нечестных вышвырнуть меня из игры.

Я решительно усаживаюсь на пуф перед зеркалом.