Осколки безумия - Ульяна Соболева

Снова послышались выстрелы, уже ближе, сирена внутри дома не смолкала. Сейчас меня не держали в подвале. Серафим отнес меня в какое-то странное помещение, похожее на склад, но совершенно пустое. Тусклые лампочки в центре потолка, без плафонов, с мелкими мошками, крутящимися вокруг и замертво падающими на светлое пятно вниз, на холодный серый кафель. Я прислушалась к звукам, встала с железной кровати и прокралась к двери. Там царил хаос. Я различала предсмертные стоны, крики ужаса и боли, мольбы и вдруг поняла — надо мной находятся темницы, те самые клетки с несчастными узниками и судя по всему сейчас их убивают. Всех. Это они так страшно кричат. Кто-то (можно подумать я не знаю кто), отдал приказ уничтожить пленных. Я прижалась к двери, закусив губу до крови, содрогаясь от ужаса. Я изо всех сил старалась не сойти с ума. Думать о детях. Меня приказали стеречь, меня не убьют. Хотя, кто знает. Мой муж меняет свои решения со скоростью звука. Я уже не могла быть не в чем уверенна. Любящий нежный отец смог превратится в жестокого тирана, который обрек своих детей на голодную смерть, разве он может пожалеть меня? Сомневаюсь. Я уже не имею над ним никакой власти. Я никто. Он от меня отказался.

В этот момент послышались шаги. Кто-то спускался к складу. Я вжалась в стену, мечтая с ней слиться, притаилась за дверью в ожидании. Задержала дыхание. Шаги стихли. Этот кто-то стоял совсем рядом. По ту сторону. И он тоже не дышал. Запах гари и крови перебивали все остальные запахи. За мной пришли? Или мне повезет, и этот кто-то не обнаружит потайную дверь в стене?

Я зажмурилась. В висках пульсировал панический страх. А потом что-то сухо щелкнуло, как затвор пистолета. И шаги начали удаляться. Я тихо вздохнула, содрогаясь всем телом. Вслушиваясь в тишину.

Раздался оглушительный взрыв и с потолка посыпалась штукатурка. В доме что-то происходит. Там настоящее побоище. Я инстинктивно дернула ручку двери и та вдруг совершенно легко открылась. Судорожно сглотнув толкнула ее кончиками пальцев, приготовившись к нападению или…сама не знаю к чему, но там за дверью царил полумрак, мигала красная лампочка.

Я, неслышно ступая, пошла вперед. К лестнице ведущей наверх. Туда, откуда совсем недавно доносились жуткие крики узников. Я старалась не смотреть на мертвецов. Нет, мне не было страшно, мне было их жаль. Настолько жаль, что сердце переставало биться. Доведенные до отчаянья и не сломленные Черные Львы. Не подписавшие договор с Николасом, и за это поплатившиеся жизнью. Что он творит? Ему никогда не отмыться от этой крови и грязи. Если до него доберется Верховный Суд Нейтралов, Мокану никто не спасет, никто не оправдает. Его казнят как бешеное животное. Я шла вперед, вспоминая, как меня тащили сюда, вспоминая темные коридоры. Но это словно лабиринт. Как в фильме ужасов, когда перед тобой, сколько бы ты не шел, всегда одна и та же комната.

Внезапно погас свет. Я застыла на месте, замерла, заставляя себя привыкать к темноте и прислушиваясь к звукам. И вдруг увидела, как на стенах, с облупившейся краской проступили светящиеся стрелки. Возможно это запасной выход из здания. Я шла вдоль склизских стен, не зная, что меня ждет впереди, пока не уткнулась в тупик. Ощупала все, осмотрелась и поняла, что пришла в никуда. Идиотская шутка. Я истерически засмеялась, до слез. Села на пол и закрыла лицо руками. В доме все гудело и сотрясалось. Выстрелы, взрывы, крики. А вокруг меня трупы и кровь. Мясорубка, которую устроил мой муж.

— Боже, я уже в Аду? Так выглядит Ад?

Подняла голову и вздрогнула. Вверху люк, обведенный светящимся кругом. Я не заметила, только потому что смотрела себе под ноги. Протянула руку и толкнула крышку, та легко поддалась и съехала в сторону. С замирающим сердцем подтянулась наверх и вылезла наружу. Дым разъедал глаза и легкие, я закашлялась. Осмотрелась и вдруг поняла, что я снаружи. Я не в доме. Вовсю шел проливной дождь. Там за полуразвалившимися стенами все еще кто-то воевал, сражался. Я видела мелькающие тени, слышала, как бьются стекла, как кто-то кричит и стонет. Потом бросилась в чащу леса. Инстинктивно ориентируясь на запах мокрого асфальта, подальше от дыма, вперед, туда, где пахнет дорогой. Прочь из этого Ада. К детям. Я не должна думать больше не о чем. Только о них. Обо всем остальном я заплачу, завою потом, когда буду иметь на это право и время. То драгоценное время, которого сейчас катастрофически не хватало. Вдалеке раздавался вой сирен. Блок поста уже не было, только развороченные машины, запах гари и бензина.

Сзади послышался треск ломающихся веток. Резко повернулась на шум и застыла на месте. На меня надвигался ликан, огромный как скала, с открытой окровавленной пастью, из которой валил пар. Он озверел от битвы и погони. Возможно он гнался за мной всю дорогу, а я не слышала его, не чувствовала погруженная в свое отчаяние. Но ведь у нас мир с ликанами. Он не должен меня тронуть… глаза хищника сверкали в темноте, и я видела в них свою смерть. Ему все равно сейчас кто я. Я — вампир. Пахну вампиром. Он разъярен битвой, ранен и он убьет меня в два счета. Я слишком слаба чтобы дать ему отпор. Значит, на Гиен и правда напали ликаны. Я сделала два шага назад, и в этот момент зверь взвился в воздух в прыжке и тут же упал замертво, в его шее образовалась дыра, и черная кровь фонтаном брызнула на подол моего платья. Задыхаясь от ужаса, я бросилась прочь. Тот, кто убил ликана мог быть врагом. И я могла стать следующей, возможно, он гонится за мной. Оглядываясь, назад, спотыкаясь и падая в грязь, я бежала туда, где оставила свою машину. Нет, за мной не гнались. Я осталась совершенно одна в этом лесу, в тишине. Гулкой и тревожной. Я должна выбраться отсюда. Немедленно.

Нашла свою машину, брошенную в кустах. Еще несколько секунд я смотрела туда, в темноту. Он остался там. В том мраке. С разъяренными ликанами. И я мысленно помолилась за него. За недостойного, презренного, сумасшедшего садиста, которого люблю всей свое проклятой душой.

Залезла на сидение, опустила ручник, и вдруг увидела, что на пассажирском сидении, сзади, стоит большой металлический ящик. Судорожно сглотнула. Вылезла из машины, открыла дверцу и несколько секунд смотрела на блестящую вспотевшую поверхность, потом отодвинула крышку в сторону и замерла. Пакеты с кровью, десятки пакетов, обложенных льдом. Вдалеке раздался взрыв, потом еще один. Я закрыла ящик, захлопнула дверь и села за руль.

Сорвалась с места, давая задний ход, силой вдавила педаль газа и помчалась домой. Мысленно я уже была с детьми и надеялась, что успею. Я везла такой запас крови, которого хватит не меньше чем на неделю. И я таки выбралась живой. Да, я живая, черт возьми. Он не смог меня убить. Все же не поднялась рука. Бросила взгляд на свое запястье — все еще видны багровые кровоподтеки от его пальцев. Возможно, это был последний раз когда Ник ко мне прикоснулся. И я вздрогнула от этой мысли…

* * *

Обессиленная, покрытая грязью и кровью я сидела на полу и плакала, глядя как жадно едят мои дети, Велес, Кристина и даже Габриэль, похудевший и, пожалуй, еще более истощенный, чем я сама. Я плакала от облегчения. Успела. Они живы. Я жива. Прижала к себе Ками, зарылась лицом в ее светлые волосы и тьма на душе немного отступила. Пусть я не знаю, что будет завтра, но сегодня они сыты, они в безопасности. Никто не спрашивал у меня, что было там, а я не рассказывала. Только по глазам моего сына видела, что он знает то, чего ребенку знать не положено и каменела от этого мое сердце. В глазах моего мальчика столько боли и страдания. За всех нас. Он пропускает наши эмоции через себя и он «видит» что творится внутри меня. «Видит» выжженную пустыню моей души, пересохшую и мертвую. Потом, спустя время он скажет мне насколько он сожалел, что вернул мне память, как проклинал себя за это чувствуя, мою боль.