Тюрьма для Господа Бога - Илья Те

– Твою мать! – проорал ему Трэйт и схватил за грудки, как только Гордиан, пряча лицо за полами шляпы, подошел к палатке претендента. – Ты что себе позволяешь? Я уже два часа по твоей милости лгу своему лорду. Да я тебя в карцере сгною, чемпион ты хренов!

Гор молча посмотрел старому дациону в глаза. Трэйт замолчал, как будто его окатили водой. Отпустил воротник фехтовальщика и отступил на шаг.

– Что-то с Лисией? – спросил он взволновано. – Ты как?

– Нормально, мастер Трэйт. Все хорошо. У нас тут бой на носу, верно?

– До поединка двадцать минут.

– Отлично.

Гор прошел в палатку, скинул свой камзол, ворот которого закрывал его шею, и тщательней обмотал вокруг нее шарф Лисии, прихваченный с собой из отеля. Затем быстро умылся, схватил рапиру и вышел.

– Не займете мне денег, мастер Трэйт? – задал он вопрос на ходу. – На полчасика?

– А сколько тебе нужно, сынок?

– А сколько у вас есть с собой?

– Ну, – Трэйт не стал возмущаться наглости молодого бойца и мирно прикинул сумму, – в моей кассе сейчас, я полагаю, примерно двадцать сестерциев, оставшихся после всех расходов и ставок, а может, и больше. Все в мелкой монете, трудно посчитать. Весь выигрыш нынешних авеналий и касса Брегорта держатся у Сабина, ты же знаешь. А у меня только деньги на консидориев. Так мелочь.

– И каковы нынче ставки?

– Ну, не хорошие для прогнозов, но отличные, если ты выиграешь. Примерно один к двум. В пользу Хавьера, конечно.

Гор скривился. Толпа, что с нее взять!

– Так значит, четверть солида у нас наберется?

– Я же сказал.

– Займите мне все, что есть, и сделайте милость, поставьте на меня.

Трэйт сдвинул брови.

– Сдурел? Это деньги твоих товарищей. А Хавьер сильный противник. И я не стану слушать от желторотого кадета идиотские советы по поводу дела, которым занимаюсь всю жизнь!

Лицо Гордиана перекосила гримаса ненависти. Он приблизил свои глаза к старшему дациону и медленно, но отчетливо проговорил.

– Хавьер мертвый противник, сэр. Поставьте все, и я выиграю сегодня. Поверьте мне на слово, мастер Трэйт. Просто верьте!

И не говоря более ни слова, он зашагал к ристалищу.

* * *

На площади бушевала толпа. Тысячи и тысячи людей из города и окрестностей, бросив работу, пришли, чтобы посмотреть на самый невиданный поединок последних лет. Тысяча солидов – и серв против шательена!

Гор был в простой холщовой рубашке, как и всегда. Лорд Хавьер, напротив, вырядился как для театрального представления. На нем был черный камзол, чудесная черная шляпа с коротким павлиньим пером, золоченый пояс, а в руках – ножны, инкрустированные драгоценными камнями. Раскланявшись перед ликующими зрителями, Хавьер де Катрюшен лихо скинул свой головной убор, полетевший в руки стоящего за границей круга ливрейного лакея, изящным движением выхватил из ножен покрытую резьбой шпагу и выполнил ей ряд великолепных пируэтов, призванных продемонстрировать окружающим мастерство претендента.

Да-да, против ожиданий лавзейцев, лорд-шательен вышел сегодня на помост без ожидаемой сабли и именно со шпагой, современным оружием, которому было не место в примитивном мире рубак-консидориев.

Но Гордиану не было дела до таких тонкостей. В отличие от лорда-консидория, он просто стоял, не сводя глаз с постамента, на котором сидел префект города. Рядом с префектом на высоком резном табурете и парчовой подушке, лежал единственный предмет, ради которого Гордиан Оливиан Рэкс, демиург Нуль-Корпорации и бог Тринадцатимирья, пришел на сегодня ристалище – кинжал с лезвием из системного металла. Ненужная игрушка и драгоценность для большинства, единственный путь к свободе и жизни для него и для его женщины. Холодное бешенство заливало ему глаза.

В последний раз перед боем Гор посмотрел на Трэйта.

– Мастер Трэйт, – спросил он чуть слышно.

– Да, Гордиан? – отозвался дацион.

– Насчет «желторотого» кадета. Вы сказали, что в случае победы на турнире, я стану консидорием. Официально турнир выигран еще вчера, и я – чемпион, титул которого оспаривается. Как насчет исполнения обещаний?