Анахрон-2 - Елена Хаецкая

Слушал Сигизмунд бизнес-планы Вавилы и мрачнел все больше и больше. Схематически идеи Вавилы с Вамбой можно было представить следующим образом:

//схема номер 1: Санкт-Петербург — река Быстротечная //

Сигизмунд вдруг поддался азартному напору Вавилы. Размечтался: а если пшеницу посеять на черноземах в ста эпохах и в один год снять сто урожаев — это же как можно процвесть! Черноземы-то нетронутые! А сорта взять наилучшие, нынешние! Ух ты, подумать страшно. А можно и не пшеницу сеять. А например кукурузу.

В голове замелькали образы сенокосилок, всяких там плугов и борон…

Тут вмешался Вамба.

…Чушь говорит Вавила. Иначе надо. Бронетехнику надо возить, стволы и прочее там. К Лиутару надо идти и говорить про танки и автоматы. Лиутар поднимется над всеми. Теодобада-рекилинга к ногтю прижмет! А через Лиутара и ты, Сигисмундс, поднимешься. Станешь велик. Лиутар — он там будет. А ты — здесь. Клятвами верности обменяетесь. Ты ему — подарки, конечно. Он тебя тоже не обидит. Коня даст. Лиутар — мужик отличный. Да что коня! Что хошь даст. Сбрую, оружие. У него же до фига всего припасено. А вокруг тебя и мы жить станем. Ведь не обидишь же нас, родню?

Слушай, Сигисмундс, когда ты сперва в овраге воздвигся, к веселью нас приглашая, а после нам железный сундук с разным бросил, шуткуя, — мы ведь самого Лиутара позвали. Лиутар приехал. Самолично содержимое сундука перебрал, все как есть осмотрел и ощупал. Дивился много. А потом сундук-то исчез. Расточился! Прямо при Лиутаре. Дружина тоже видела. Дивились все.

…Стало быть, пропавший мусорный бак нашелся. Воистину — иные вещи, как и люди, имеют свою судьбу. Сперва шоферюгу мусоровоза до глубины души потряс — исчезновением, затем вандальского вождя с дружиною — появлением… В каких ныне эпохах, любопытно бы узнать, обретается неприкаянная собственность «Спецтранса»?

Ладно, к херам бак. Что же там на самом-то деле произошло?

* * *

Оказалось — вот что. Это Вамба Сигизмунду — с викиной помощью — доверительно начал рассказывать.

…Когда убилстайна из земли вылез, — случилось уже после того, как ты, Сигисмундс, приходил нас звать, — так вот, когда вылез убилстайна — Сегерих забеспокоился. И то сказать, — ведь его поле выходит узким концом прямо к месту, где убилстайна из земли вылез.

— Что еще за убилстайна? — спросил у Вики Сигизмунд.

Та пожала плечами.

— Не знаю. Что-то вроде «зло-камня». Если дословно.

Вавила слушал, поблескивая глазами, на месте ерзал — видно было, что только и ждет мгновения вклиниться.

И дождался. Влез с подробностями.

…Лантхильда всему селу с детства посмешищем была. Вечно в какие-то истории влипала. А тут — сев. Перед севом что надо делать? Правильно. Поля объехать. И чтоб девственница ехала. Так вышло, что Лантхильду-то и выбрали. Все еще смеялись — думали, что же нелепая на этот раз выкинет?

Поле Сегериха — оно прямо к оврагу выходит. Ну вот, идут волы краем оврага, Лантхильду везут. У ней лунница золотая на шее. Едет, красуется, гордится. Не была бы такой косорукой, так и вовсе хороша девка.

И вдруг — ба-бах! Гул пошел. Волы — животные серьезные, не понесут. Все как было, так и осталось. Ну, повозка накренилась немного… Эка невидаль. Так эта дура ухитрилась сверзиться в овраг — и тю-тю. Думали, шею себе сломала… Искали-искали. Нету! А через два дня является. И уже беременная. И в шубе из шкуры невиданной. Говорит, это махта-харья Сигисмундс, муж мой, такого зверя убил…

Сбить Вамбу с мысли оказалось не так-то просто. Дождавшись, чтоб Вавила сделал паузу — дыхание перевести — Вамба повел расказ дальше.

…Вылез, значит, убилстайна — черный, страшный. И стоит. А Сегерих ходит и смотрит. День ходит, два ходит, покоя не знает — будто порчу на него навели. Подойдет, встанет и смотрит. То пальцем его потрогает, то в голове почешет. А убилстайна грозен.

— Похоже, это зонд-передатчик, — пробормотал Сигизмунд.

Вамба глянул на Сигизмунда и кивнул.

— Йаа, Сигисмундс, убилстайна.

Солнце уже на зиму повернуло, а Сегерих все сам не свой. В поле трудится, а нет-нет, да на убилстайну взгляд бросит.

Толковали старейшины промеж собой, как с убилстайной быть. К убилстайне ходили. Но молчал убилстайна.

Хотели к жрецам в капище послать и в бург к военному вождю. Вот бы приехал Лиутар, сын Эрзариха, и решил, что делать. И с Лантхильдой бы что-нибудь присоветовал: убить ли ее, как многие в селе предлагали, или же в капище отвести, посвятив божеству Сигисмундсу, от которого понесла…

Вавила подхватил — невмоготу, видать, было слушать, как Вамба рассказывает, слова вставить не дает.

…Мы-то сперва как думали? (Это Вавила зачастил.) Думали Лантхильду-то на месте порешить. Мало ли кто под видом дочери Валамира в село явился. А после так соображать начали. Божество, что Лантхильду схитило, по всему видать, незлое. Плодородное. Вот и девка вернулась непраздная. И одета хорошо. На носу стекла как глаза вторые. Все перепробовали. Чудно сквозь них смотреть. Она говорит — ей так лучше видно. И то заметно, не такая неловкая стала.

Но тут хуз у соседа сгорел. И Лантхильда сидит какая-то хмурая, будто сглазили ее. И народ в селе болеть вдруг начал через одного. Хворь вредная, дети — те особенно сильно болели. А раб один так и вовсе помер. Тут уж всем ясно стало, точно — несчастье баба принесла, того и гляди урожая лишимся. Решили Лантхильду, дочь Валамира, в землю зарыть — и зло вместе с нею истребить.

И уже совсем к Лантхильде с этим подступились, как вдруг ты, Сигисмундс, в овраге появляешься! Ростом был поначалу мал, а ликом грозен. И ногтями себя за горло в священной ярости терзал. Затем вдруг ростом увеличился безмерно, до небес возрос, изогнулся радугой, за край земли уйдя. И разными цветами переливаться стал. Все на землю попадали в страхе и изумлении. А ты, Сигисмундс, опять уменьшился, голову из-за леса выпростал, ликом подобрел и руками нас зазывать стал к себе…

Вавила сделал несколько приглашающих жестов, показывая, как именно Сигизмунд «зазывал».

Вамба хмыкнул. Заговорил опять.

…А после того вскоре земля начала трястись. Край оврага ополз, и убилстайна из земли вышел. — Вамба посмотрел на Сигизмунда виновато. — Мы бы раньше к тебе пришли, ждать бы не заставили, но не знали — как. Ибо мнится нам: чудесные то пути, богам лишь ведомые, — Вамба с чувством взял Сигизмунда за руку. — Не думай, мы после твоего заступничества Лантхильду пальцем не трогали. Под богами ее посадили. Она под богами сидела, лучший кусок ела и спесью исходила. Вавила, понятно, уж и времена те позабыл, когда сватался к ней. Не вавилиного полета птица стала наша Лантхильда! Аттила ею гордился. Вот, мол, какую дщерь выпестовал!

— Погоди с дщерью, — остановил Сигизмунд. — Лиутар-то что? Сюда придет?

У Сигизмунда от всех этих «убилстайнов» и лиутаров ум за разум заходил.