Ликвидаторы времени. Охота на рейхсфюрера - Артем Рыбаков

На вопросы нашего корреспондента любезно согласился ответить глава института, академик, лауреат Нобелевской премии Михаил Викторович Соколов.

— Здравствуйте, Михаил Викторович!

— Здравствуйте.

— Многих наших читателей волнует так называемая «проблема схлопывания». Что вы можете сказать нам по поводу обоснованности этих тревог?

— Не погружаясь в дебри «высокой физики», могу заверить, что наши эксперименты контролируемы и никакими катастрофическими последствиями не грозят. А кликушество некоторых, в основном американских, средств массовой информации — не что иное, как попытка в очередной раз раздуть конфликт между странами с разным социальным строем. Вам же наверняка попадались пространные «исследования», противопоставляющие науку «свободного мира» и «тоталитарное мракобесие»?

— Да, и не раз.

— По моему мнению, подобные попытки — не более чем заказ определенных кругов.

— То есть вы, Михаил Викторович, совершенно отрицаете какую бы то ни было угрозу?

— Возможно, вы помните шумиху, поднятую в конце прошлого века «акулами пера» вокруг совместного проекта Института ядерных исследований и ЦЕРНа?

— Ну, меня тогда еще на свете не было, но материалы про коллайдер я читал.

— И что? Были ли какие-нибудь катастрофы?

— Насколько я знаю — нет.

— Вот видите! А в нашем институте, который, скажу без преувеличения, стоит на самом переднем крае науки, к безопасности относятся еще серьезнее! Эксперименты будут проводиться с шагом в несколько месяцев, и ни один не будет начат до полной обработки данных, полученных в результате предыдущего.

— Михаил Викторович, вы можете ответить, что же такое время на самом деле? И возможны ли столь часто описываемые в фантастической литературе путешествия в прошлое или будущее?

— Боюсь, что огорчу вас… По имеющимся у нас данным — такие путешествия, хотя теоретически и возможны, но практически они пока неосуществимы. Да и в силу неизученности самого вопроса я боюсь, что никто из моих коллег в ближайшие лет пятьдесят не возьмется сказать что-либо определенное по этому вопросу.

— А как вы относитесь к «эффекту бабочки»?

— Сергей, мы же договаривались! Никаких околонаучных фантазий!

— Ну а все же!

— Давайте я вам приведу пример, который не имеет никакого научного объяснения, но на основании которого вы можете хоть роман написать. Хотите?

— Конечно!

— Вы, наверное, знаете, как трепетно у нас в стране относятся к памяти о Великой Отечественной войне, и многие люди искренне интересуются событиями того тяжелого, но и одновременно судьбоносного времени. Так вот, несколько лет назад я занимался, скажем так, «раскопками». Пользуясь служебным положением… Нет, не пишите! Это — шутка! В общем, копался в биографии своего прадеда. Михаила Алексеевича Соколова. В настоящее время он известен как крупный ученый, физик-практик. Как один из «курчатовцев». Но в самом начале войны он попал в окружение, а затем — в немецкий лагерь.

По вашему лицу вижу, что вы не понимаете, в чем соль. Подождите немного.

Так вот, из лагеря ему помогли бежать сотрудники диверсионной группы НКВД. И я, копаясь в открытых теперь архивах, нашел даже фамилию того, благодаря кому моему прадеду удалось избегнуть смерти.

— История, конечно, поучительная…

— Дослушайте же до конца! Вы, вероятно, знаете Антона Владимировича Трошина? Да-да, того самого, кто заведует инженерно-техническим обеспечением наших экспериментов? Знаете? Отлично. Так вот, не так давно в разговоре выяснилось, что его прадед тоже в сорок первом был в окружении. И в его судьбе сыграли большую роль представители той же самой организации.

— Ну, насколько я помню, сотрудники спецслужб…

— Погодите, я еще не сказал главного! Офицером, спасшим моего предка и прадеда Трошина, был один и тот же человек! Старший лейтенант госбезопасности Окунев! А вы говорите совпадения…

«Московский комсомолец», 19 июля 2034 года