«Попаданец» Сталин. Вождь танкистов из будущего - Анатолий Логинов

Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом! Слава нашему великому народу, народу-победителю! Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!

Товарищи! Великая Отечественная война завершилась нашей полной Победой. Период войны в Европе кончился. Начался период мирного развития.

С Победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!»[40]

– За Победу! За Сталина! – выкрикнул Иванов, поднимая стакан…

«После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны. […]

Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.

Верное своему союзническому долгу, Советское правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля 1943 года. […]

Ввиду изложенного Советское правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 30 июня, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией».

Заявление Советского правительства от 29 июня 1944[41]г.

30 июня – 3 августа 1944 г.

Монголия и Маньчжурия

Настало раннее утро, когда огромный палаточный лагерь, выросший вокруг станции Чойбалсан, проснулся от громких команд и рева заводимых моторов. Механик-водитель танка «Т-34М» ефрейтор Тименский проснулся одним из первых. Опытный боец, а в экипаже комбата-один капитана Малешкина других не было, сразу понял: «Началось». Быстро подхватив снаряжение, он бегом выскочил из палатки и побежал к танку. «Т-34», словно чувствуя важность момента, завелся, как говорится, «с полпинка». Когда остальные члены экипажа, свернув палатку, подбежали к танку, машина была готова к походу.

Построенные в несколько колонн мехчасти стронулись с места, и танки, самоходные орудия, бронетранспортеры, колесные машины устремились по бездорожью на восток. Шестая гвардейская механизированная армия начала новый боевой путь по пустынной степи, по безводным пескам, затем, по мере приближения к горам, по щебенчатому грунту сквозь непроглядные тучи пыли к крутым и скалистым отрогам Большого Хингана. Проведенная заранее авиационная разведка донесла, что противника там нет. Японцы считали, что эти неприступные горы невозможно преодолеть никаким войскам, а поэтому и не собиралось всерьез обороняться здесь. Именно поэтому наше командование и выбрало для шестой механизированной это направление. Колонны закаленных в боях ветеранов боев с гитлеровскими войсками должны были неожиданно для противника выйти в тыл основных оборонительных рубежей Квантунской армии.

Колонны шли, поднимая пыль. В накаленных солнцем танках, бронетранспортерах, кабинах грузовиков душно, все металлические детали, особенно броня, обжигали, как раскаленная сковородка. Вода в бочках и флягах моментально нагревалась и нисколько не утоляла жажды. Врачи то и дело отправляют получивших солнечный удар солдат и офицеров в полевой госпиталь.

Тимкеев радовался, что его танк шел первым в колонне. Шедшим за ним приходилось намного хуже. Люки не закроешь из-за жары, а впереди идущие танки поднимают такую пыль, что дышать приходится через тряпку. Иначе через несколько минут и нос и рот забиваются сплошной пылевой пробкой.

В одной из колонн, в небольшом штабном бронетранспортере на базе БА-64 ехали, страдая вместе со всеми от жары, представитель Ставки при армии полковник Иванов и командующий армией.

– Что планируете делать, товарищ командующий? – обратился Иванов к генералу Кравченко.

– Вы же видите, жара и тучи пыли оказались коварным противником, не менее страшным, чем немецкие противотанкисты. Предполагаю в полуденную жару останавливаться на дневку, – ответил командующий.

– Да, я хотел предложить такое же решение. Иначе мы рискуем до гор вообще не добраться.

К перевалам Большого Хингана танки генерала Кравченко подошли на рассвете. Первым стал преодолевать горный подъем по одному маршруту Пятый гвардейский механизированный корпус. А самым первым шел танк комбата-один.

Потребовалось целых семь часов, чтобы сотни танков со скоростью пешехода поднялись на перевал. Там воины получили возможность немного отдохнуть и насладиться долгожданной прохладой, а потом привести в порядок боевую технику и подготовиться к спуску с гор. Спуск на Центральную Маньчжурскую равнину оказался более коварным, чем подъем на перевал. На крутых участках танки и колесные машины спускались на тросах, осторожно, медленно и небезопасно. Рядом зияли глубокие расщелины. Малейшая оплошность – и нет танка. Но это не остановило отважных воинов.

– Не ожидали японцы, что мы здесь окажемся, – рассматривая захваченных на перевале пленных, японский пост из полдюжины солдат, заметил Иванов, – забыли Суворова и его присловье: «Где зверь пройдет, там и русский солдат пройдет»

– А где солдат пройдет, там и танк проползет, – рассмеявшись, заметил стоящий рядом комбриг мотострелков, полковник Ершов.

– Правильно, вот мы и прошли, – ответил Иванов, усмехнувшись.

Преодолев Хинганский хребет сквозь горные теснины, советские войска словно потоп растекались по Маньчжурской равнине. И одним из первых шел танк командира батальона, ведомый механиком водителем Тименским. Положение японских войск стало незавидным: телефонная и радиосвязь нарушена, авиация разбита, тылы под ударом советских танков и мотострелков…

Командование Квантунской армии лишилось возможности маневрировать резервами. Ответные действия японских гарнизонов были слабыми и неорганизованными. Противник еще пытался, но уже не мог задержать продвижение советских войск…

8 августа 1944 г. Монголия, Тамцак-Булак. Маньчжоу-Го, г. Мукден[42]

Машина подъехала к землянке штаба фронта, и из нее вышел заместитель командующего фронтом Александр Притула. У расстеленной карты его уже ждали Р.Я. Малиновский, командующий Забайкальским фронтом, начальник штаба генерал Захаров, командующие воздушной и танковой армиями. Едва Притула подошел к карте, генерал армии перешел к делу:

– Верховный Главнокомандующий требует от фронта решительных действий. Политическую и стратегическую обстановку как заместитель начальника штаба фронта вы знаете. Через час вы должны принять командование авиадесантом и лететь на Мукден. По нашим данным, там находится штаб Третьего японского фронта, там же сейчас император Маньчжоу-Го Пу-И. Ваша задача – захватить важнейшие объекты Мукдена, вынудить японское командование издать войскам приказ о полной и безоговорочной капитуляции, найти императора. Подробные инструкции позже. Ясно?