Переселенец - Григорий Шаргородский

Когда граф входил, в дверях мелькнула спина Лована, так что можно было не беспокоиться о том, что нам помешают. Приказ императора о полномочиях нового личного телохранителя, подкрепленный угрюмостью центуриона, гарантировал надежную преграду на пути всех любопытных и назойливых.

Гвиери некоторое время вглядывался в мое лицо – похоже, его наконец-то проняло. Можно было воспользоваться этим и поиграть на нервах, но ситуация не та, да и настроения не было.

– Ваша милость, что делаем дальше? – спросил я, расставляя приоритеты, и увидел, как граф облегченно выдохнул.

– Вспоминай: в каких покоях императора есть тайный ход?

– В Палатах Зимы и в Розовой спальне, – моментально ухватил я лежащую на поверхности информацию. Император с детства не любил спать в комнатах с тайными ходами, но иногда приходилось.

Воспоминания Хвана Первого увлекли меня за собой и «напомнили» о том, как в десятилетнем возрасте будущего императора едва не зарезали вместе с матерью именно в Палатах Зимы. Постаралась новая любовница отца, и выжить ребенку удалось лишь благодаря тому, что он успел нырнуть под массивную низкую кровать. Появившиеся из тайного хода убийцы были слишком крупными, поэтому не смогли залезть следом, а площадь кровати не позволяла дотянуться даже с помощью меча.

Пришедшим на выручку гвардейцам, чтобы достать мальчика, пришлось разломать огромное ложе, что вкупе с видом мертвой императрицы сделало детскую травму еще глубже.

– Ван, Ван!

– А? Что? – вскинулся я, понимая, что слишком погрузился в детские воспоминания императора.

– Соберись, – прорычал граф, уже полностью придя в себя. Лицо императора его больше не смущало. – У нас много работы. Сейчас ты прикажешь отвести себя в Палаты Зимы и запрешься там с Лованом. Затем покажешь ему потайной ход. Кстати, куда он ведет?

– В транспортные конюшни за дворцовым комплексом.

Эта информация лежала значительно глубже, и пришлось покопаться.

– Хорошо, это очень удобно. Так что пошлешь Лована и дождешься моего появления. Только никакой отсебятины, и постарайся поменьше открывать рот.

Тело императора вдруг напряглось, а гнев выбросил в кровь изрядную дозу адреналина. Руки в буквальном смысле зачесались, так что пришлось сдерживать себя. Конечно, мне и самому было неприятно обращение графа, но вспышка гнева была слишком яркой – мало кто решался разговаривать с императором таким тоном.

– Господин граф, будет лучше, если вы немного смените тон. Мне трудно сдерживаться, когда вы так говорите.

Гвиери буквально пронзил меня стальным взглядом. Я даже восхитился его выдержкой и непробиваемым гонором. Но ума в этом черепе было все же больше, чем гонора.

– Ты прав, Ван, ставки слишком высоки. Поэтому прошу простить меня, ваше величество. Действуем, как договорились.

Граф выполнил потрясающе виртуозный поклон. При этом в его поведении не было язвительности и наигранности, несмотря на отсутствие свидетелей. Я бы точно не удержался от издевки.

Переселение в Палаты Зимы прошло успешно. Строгая обстановка кабинета, обставленного вычурно инкрустированной золотом тяжелой мебелью из красного и черного дерева, сменилась легким интерьером белого цвета. Анфилада из пяти комнат, несмотря на свою белизну, не напоминала искристых стен помещений в Сатаре. Это как сравнивать снег и лед. Здесь чувствовалось влияние снежных, каких-то живых мотивов, а не мертвая белизна камня.

Мебель попирала мраморный пол тонкими, слишком хрупкими на вид ножками, а стены были задрапированы белой тканью. Это место очень любила мать императора, и мне стало немножко грустно – императрица Алера была прекрасной женщиной, мягкой, грустной и застенчивой. Она не заслуживала ни такого мужа, ни уготованной ей печальной участи. Так думал Хван, и я был с ним согласен. Свежие узы крепко держали душу императора, но до меня все же долетали отголоски его эмоций.

Грустно, конечно, но в данной ситуации как-то не до сантиментов.

За белой драпировкой скрывались обычные серые стены из гранитных блоков. Одна из внешних стен таила в себе замаскированный проход, в который и нырнул центурион.

Не было его минут двадцать. Я даже начал немного нервничать и поэтому едва ли не с радостью встретил появление графа и парочки его головорезов. Урген был неизвестно где, как и явно стерегущая профессора Яна. Мне и так было понятно, что увидеть ученого я смогу, только если случится что-то экстраординарное, и это было неприятно.

Что ж, иного ожидать не приходилось. Началась главная часть игры Кровавого Моржа, и если все пойдет по его плану, для меня финал будет печальным.

Быстро проверив весь комплекс, граф и кронаец облюбовали себе самую дальнюю комнату, а Лован оставался со мной в роли телохранителя.

После долгих и нудных инструкций графа и письменных потуг подделать подпись императора на целой кипе заранее подготовленных бумаг я перешел ко второй части спектакля.

В покои были вызваны главный целитель империи и имперский секретарь – худородный, но очень умный дворянин, с виду похожий на высохшую воблу. Целитель же оказался не то чтобы полной противоположностью секретарю, но все же был намного упитаннее. Получив пачкой подписанные мной документы, секретарь молча удалился, а вот целитель был не так покладист, и прямой приказ его не удовлетворил.

– Ваше императорское величество, я понимаю ваше решение принять эликсир и подарить империи наследника, но мне нужно исследовать ваше тело, для того чтобы учесть все факторы, а также напомнить о последствиях.

– Если мне не изменяет память, полгода назад вы все исследовали и даже настаивали на приеме этого зелья?

– И вы отказались, – тут же добавил слишком любопытный целитель.

– Вы оспариваете мои решения?

– Ну что вы, конечно, нет, – тут же смутился он и, кланяясь, отступил к двери. – Ваш эликсир будет готов завтра же.

Целитель ушел, а у появившегося в приемной комнате Палат Зимы графа был настороженный взгляд, и что-то мне говорило, что до послезавтра любопытный целитель не доживет. Этот человек не сделал ничего плохого, даже наоборот – он переживал за своего правителя. Я легко мог устроить бучу и отправить графа со всей его шайкой на плаху, но это означает, что престарелые заговорщики все же доведут дело до конца и орды морхов сожрут десятки тысяч людей, причем в прямом смысле этого слова. Пресловутый выбор между большим и меньшим злом во всей красе.

Кстати, граф так и не спросил, кто вторгнется в империю, чтобы добраться до княжества. Да и сам я пока не думал об этом, поэтому информация всплыла только сейчас. Император все же настоял на том, чтобы дари сказали ему, кто именно будет уничтожать его подданных.

Тоже мне благородство! Это ж как нужно хотеть жить, чтобы заплатить за несколько добавочных десятилетий такую жуткую цену!

Отчаяние, которое испытал Хван, было вполне понятным – морхи, как говорили книги путешественников, являлись не только жестокими убийцами, но и каннибалами. Хотя если двухметровые чернокожие существа, по описаниям мало чем напоминавшие людей, ели представителей гомо сапиенс, возможно, это и не было каннибализмом в буквальном смысле, так что здесь больше подходило понятие «людоеды».