Крылья Руси - Галина Гончарова

Его злость и вполовину не была такой сильной, как у шведов.

* * *

– Побежденных никто не любит, – ядовито парировала выпад супруга ее величество шведская королева Мария. – Если бы вы, Карл, выиграли войну, но вы даже все битвы проиграть умудрились!

Каким чудом его величество сдержался? Он и сам не знал. Но факт остается фактом – супруге не залепили пощечину. Ее величество осталась целой и невредимой. А вот дверью его величество так шандарахнул о косяк, что с потолка кусок лепнины оторвался.

Было, было от чего злиться. На минутку, Мария – старшая сестра, Анна – младшая. Только вот пригласить на царство шведов англичане и не подумали. Хотя Карл был готов уступить им сына. Младшего.

Ан нет.

Анна и Георг Датский! Датчане, на которых после неудавшейся войны у Карла клыки отросли в три ряда! Негодяи!

Но что уж на зеркало пенять? Действительно, проигравших никто не любит. Осставалось ругаться – и копить силы для новой войны. И даже это было сложно. Доступ к Балтике Карлу перекрыли полностью, военные шведские суда в заливе просто отлавливались и уничтожались, или того хуже – становились частью вражеских флотилий. Мелочь, конечно, могла ходить и торговать, но что с нее толку?

Если Швеция когда и вернет свое прежнее величие, то при детях Карла. Как бы не при его внуках.

Хотя Карл был готов над этим работать.

Захватить чужую территорию – дело несложное. А вот сможете ли вы ее удержать, господа хорошие?

Да и финансирование бунта обходится намного дешевле, чем война.

А еще…

Карл понимал, что это не по-королевски. Но злоба душила так, что ей-ей, было не до короны.

Он ненавидел.

До глубины души, до стиснутых зубов и судорог, до боли ненавидел русского государя. И собирался отомстить ему.

Кто сказал, что нельзя нанять убийцу?

Одной сестры русский государь уже лишился, кстати говоря. Может, в следующий раз убийцам повезет больше – и сестры лишатся русского государя? Почему нет?

Только надо все хорошо продумать. Чтобы найти нужного человека, чтобы обеспечить ему… да все! От денег, до путей отхода!

Потому как покушаться на коллегу-монарха…

Можно!

Все в этом ручки запачкали.

Только попадаться не рекомендуется. Ибо одно дело – война или случайность, и совсем другое – подлый выстрел из-за угла. Подлость Карла не останавливала, а вот возможность поссориться сразу с Испанией, Португалией, Польшей, Венгрией, Данией…

Да, теперь еще и Англией, потому как Георг Датский, да и Анна – в восторге от русских.

Этого Карлу не хотелось. Так и от него и от Швеции и пятна на карте не останется. В пыль разотрут.

* * *

Людовик, наткнувшись на сопротивление, приказал маршалу Юмьеру занять Динан и Юи. Остальные силы он решил бросить в Нидерланды и окончательно додавить сопротивление голландцев. Людовик искренне рассчитывал, что Леопольд будет сильно занят турками, а все силы голландцев сейчас сосредоточены в Англии.

Увы.

В войну резко вмешалась Испания.

Сам дон Хуан, конечно, войска никуда не повел. Просто дал денег курфюрсту – и тот распорядился ими как нельзя лучше, наняв несколько отрядов испанских и немецких наемников.

Продвижение французов замедлилось, хотя и ненадолго. За это время к коалиции против Людовика подключились малым не все европейские страны. Впрочем, Людовик привычно проигнорировал общественное недовольство и выставил несколько армий – Булфера, Юмьера и Бюсси.

Впрочем, ему это не сильно помогло.

Насмотревшись на зверства французских солдат, союзники выбили французов с правого берега Рейна, а заодно разбили корпус Юмьера вблизи Валькура. Маршал попал в плен и был вынужден платить громадный выкуп.

Людовик двинул войска в Каталонию и Пиренеи, надеясь, по недавнему примеру Карла шведского вынудить Испанию выйти из союза.

За последнее время дон Хуан сильно подправил экономику страны, золото и серебро из колоний лилось в казну пусть и не самым полноводным, но непрерывным ручейком, так что денег у союзников хватало. А вот если отделить Испанию от коалиции, действуя пожестче…

Герцог Вандом как раз подходил для этой цели. Достаточно решительный и жестокий, Луи Жозеф вторгся в Каталонию, но натолкнулся на решительный отпор – и застрял.

Впрочем, Людовику эта позиционная война сильно не мешала. Стычек хватало в Италии, где маршал Катина сцепился с Виктором Савойским. Людовику не помешало даже то, что Виктор был женат на его племяннице. Французские войска разбили бедного родственника и заняли Савойю и Сузою.

Тут-то Виктор и пожалел, что не женился на Изабелле.

С Педру договориться было реально. К тому же, он не подставлял родню и не бил в спину. Да и внешность у Изабеллы…

Последнее время ее называли самой прекрасной принцессой Европы – и небезосновательно. Поговаривали даже, что если бы не ее неуместная верность супругу, мужчины бы лежали у маленьких ножек штабелями. Но – увы.

Изабелла обожала русского принца, а тот готов был носить жену на руках. Вместе с детских лет, они поженились недавно, но Изабелла уже ждала ребенка. Впрочем, ее красоты и обаяния это не умаляло.

Виктору оставалось только грустно вздыхать. Может, Савойя и не стала бы частью Португалии, если бы он женился на Изабелле? А сейчас Педру попросту отказался ему помогать, мотивируя это обидой, нанесенной бог весть когда его дочери.

Пока Виктор Амадей предавался сожалениям, маршал Катина принялся осаждать Виллафранку и Ниццу. Герцог Савойский вряд ли смог бы противостоять ему, но силы союзников вовремя пришли на помощь и заставили французов отступить за реку По.

Европа была занята делом. Все воевали.

* * *

– Ваше величество, вы великолепны.

Георг поцеловал Анне руку – и наткнулся на рассеянный взгляд.

Впрочем, ему это только показалось, наверняка. Потому что в следующий момент Анна улыбнулась ему.

– Супруг мой, вы также очаровательны сегодня.

Георг приосанился и поправил парик.

Король Англии! Звучит!

Не совсем король, все-таки консорт, но это же лучше, чем какой-то принц Датский? Тем более, с легкой руки Уильяма Шекспира, сие словосочетание стало нарицательным. А потом королем станет его сын. Кстати – тоже Уильям, герцог Глостерский.

Впрочем, титул был изрядно подпорчен проблемами. Шотландия так и не признала Анну. Ирландия взбунтовалась, Уэльс колебался, но ее величество была полна решимости.

Когда они увидят, что мы – хорошие правители, они опять придут под нашу руку. Как при дяде. При отце.