Соль и шторм - Кендалл Калпер

– Эвери, ты понимаешь, что это значит? – Она закрыла глаза, по щекам струились слезы, а когда снова на меня посмотрела, то уже улыбалась. – На тебе нет родового проклятья! Ты свободна!

Она крепко держала меня, и хотя ее руки были теплыми, а глаза горели радостью, я отстранилась от нее, ощутив внезапный холод. Я тут же представила себе крохотную призрачную девочку, только мою, темнокожую, черноволосую малышку, со спокойным характером и медово-янтарными глазами, и меня охватила боль, острое, неожиданное горе. У меня совсем ничего не осталось от Тэйна, даже его локона. Но маленькая девочка могла бы стать тем, ради кого стоило жить. Тем, кого бы я любила.

– Она не была бы проклятьем, – воскликнула я в сердцах. – И я тоже не проклятье!

Ее лицо стало растерянным.

– Я знаю, – согласилась мать. – Я не то имела в виду.

Она умолкла в растерянности, и я почувствовала, как на щеках играют желваки – знакомая старая злость вновь начала подтачивать хрупкое согласие между нами.

– Я пытаюсь сказать, что ребенок… привязал бы тебя к этому острову, – произнесла мать наконец. – Но теперь тебя никто здесь не держит.

– Я знаю, что одинока, – ответила я сердито и заплакала, а внутри стала разрастаться ледяная яма. – Знаю.

– Нет, Эвери, я имею в виду, – мама перевела дух и оглядела мое лицо, точно пыталась подобрать правильные слова. – Каждая женщина в семье Роу родилась из-за проклятья.

Она подняла руку и пригладила волосы на моем виске.

– Понимаешь, о чем я? Мы все родились, потому что наши матери полюбили мужчин, которые заставили их страдать. Проклятье приводило нас к плохим мужчинам.

– Тэйн не был плохим!

– Но все равно заставил тебя мучиться. – Ее пальцы перебирали мои волосы, скручивая их в пучок, который затем упал мне на плечи. – Каждой из нас первый мужчина, которому мы отдавали себя, оставлял ребенка – следующую ведьму Роу. Но ты… Полюбила, сердце твое разбито, как у всех Роу, но если…

Она умолкла, но я смотрела на нее, и она продолжила:

– Но если ты не беременна, проклятье не принесет следующую ведьму Роу.

– Что это значит? – сухо спросила я.

Мать некоторое время не отвечала, но потом тихо произнесла:

– Я думаю… здесь больше не будет другой ведьмы Роу. Ты – последняя. И ты можешь покинуть остров.

Покинуть остров? Ее слова отозвались во мне страхом, и я затрясла головой.

– Но ведь никто из нас не может оставить остров!

– Неправда. Я не могла уехать, пока была беременна, ну а когда ты родилась… – она вздохнула, – твоя бабушка убедила меня, что не смогу тебя забрать. Она сказала, что я бы забрала тебя из единственного места в целом мире, которому ты действительно принадлежишь и когда-нибудь ты возненавидишь меня за это.

Мать холодно и сдержанно рассмеялась.

– Она всегда умела подбирать нужные слова, чтобы заставить меня плясать под ее дудку. Позже я могла уехать. Была возможность. Тот мужчина… мой друг, сирота… пришел, когда ты родилась. Он боялся, что твой отец навредит нам и уговаривал уехать с острова, но я отказалась.

– Почему? Из-за меня?

Она прищурилась, как будто морщась.

– Конечно. Я бы никогда не смогла оставить тебя. Остров – мой дом, дом моей дочери. Я могла бы уехать ради него, не ради себя, но потом бы прокляла его за это. Любовь – такой цветок, что на каменистой почве долго не живет.

Сжав губы, я снова оглянулась назад, в прошлое. Я – не моя мать. Моя жизнь – не ее жизнь. Я бы села в вельбот с Тэйном и уплыла на материк, где мы построили бы голубой дом с желтыми ставнями и прелестной маленькой террасой. Мы были бы счастливы вместе, до конца наших дней. Я бы забыла притяжение острова, не ощущала бы больше движения океана в своих жилах. Я бы все позабыла ради Тэйна, который уговорил меня покинуть единственное место, которое любила. Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока слова матери отскакивали от меня, как горох от стенки.

– Пастор Сэвер почти увез меня с острова, – продолжала мама, прерывая слова короткими смешками. – Он посадил меня в лодку и поклялся, что расторгнет наш брак, если я не уеду с ним, но я заставила его развернуться и высадить меня. Он был страшно зол.

– Почему ты не сделала приворот, чтобы он был накрепко к тебе привязан? – спросила я, прищурившись. – Все это время, да и в будущем ты была бы тогда вполне счастлива в браке.

– Нет, – качнула она головой. – Я никогда не была бы счастлива, зная, что это все не по-настоящему… Я давно решила, что никогда и никого не стану принуждать к любви.

Она взяла меня за рукав и чуть притянула.

– Магия позволяет получать некоторые вещи слишком легко. Так легко, что мы забываем о том, чем приходится жертвовать, когда мы лепим мир сообразно своим желаниям. – Она грустно улыбнулась. – В любом случае, думаю, что с пастором Сэвером я больше не увижусь.

Я не смогла сдержаться и процедила сквозь зубы:

– Жаль!

Мать тихо рассмеялась.

– Я осталась здесь ради дочери. Но ты, Эвери, – в ее глазах сверкали слезы. – Ты можешь уехать. Можешь иметь…

– Не говори об этом! – отрезала я. – Я не собираюсь выходить замуж за того, кого не люблю. И меня не волнуют театры и музеи. Их любишь ты, а не я.

Мать моргнула и, казалось, впервые услышала меня.

– Хорошо. Я знаю. И всегда знала. Но, Эвери, – она сжала мою ладонь в своих руках. – Там и без этого столько всего! Целый мир! Ты столько всего упускаешь на этом маленьком острове. Неужели тебе даже неинтересно? Неужели не хочешь узнать, что там, за океаном?

Нет. Да. Не знаю!

Я и раньше слышала эти слова, но тогда они казались ловушкой, обманом, уловкой. Теперь же они звучали по-другому. В них слышалось одобрение, любовь, надежда. И, невзирая на горе, на обретенную силу, я почувствовала искорки любопытства. Но в следующий миг уже качала головой, потому что оставались обязательства перед разрушенным островом, который нужно было восстановить.

– Я не могу допустить, чтобы хорошие люди умирали, – твердо произнесла я.

Теперь мне стало понятно, что точно так же все и начиналось много лет назад, когда первая ведьма Роу вышла к морю и осознала, что может управлять водой и ветром, использовать свои способности и помогать островитянам, облегчая их жизнь. Думала ли она, чем ей придется пожертвовать?

Дар – так называла магию бабушка, а мать же говорила, что это проклятье. Но обе ошибались.

– Никто тебя не заставляет, – страстно прошептала мать. – С твоей стороны безумство – пытаться это делать! Ты закончишь как твоя бабушка и остальные Роу.

– Однажды ты меня спросила, почему я хочу стать ведьмой, – сказала я. – Тогда я не могла назвать весомую причину, но сейчас могу, именно сейчас, когда уже знаю, что это значит. Я могу спасать жизни: давать мужчинам безопасность в море, еду детям рыбаков и целый остров уберечь от разорения. А значит, это моя обязанность.