Изгои пустоты - Артем Тихомиров

– Ну… в общем, да.

«Хаушу ничего не стоит пойти после меня сразу к Шоггу и все ему выложить. Я гарантированно мертвец!»

Но Глеш чувствовал, что остановиться уже не может. Как будто внутри его произошла какая-то поломка – безвозвратная.

– Допустим, это случится. Чего хотят «призраки»?

– Не знаю. Наверное, свободы.

– Что они будут с ней делать?

– Решат.

– Ты обезумел, Глеш! – Понзес зашагал по комнате, фыркая. – Мы учили их, что свободы нет – это иллюзия. Обман Хаоса. Свобода выбора – вредный миф.

– Вдалбливая догмы им в головы, мы заставили людей сомневаться, – сказал Архонт. – Коддис предупреждал меня. Если мы не стирали их волю, если не превращали в послушных зомби, то должны были быть готовы к подобному. Коддис был прав.

– Но Рама Тоос…

– Я убил его. Признаю. Он мог бы своими идеями отравить разум шаари.

– А теперь у нас неизвестно сколько этих… Тоосов! Или теперь ты думаешь, что это правильно?

Глеш помолчал.

– То, что мы делали с ними… Понзес… Они имеют право отомстить нам. За убитых родителей, за раздавленное детство, за мучения, за всю боль, которую мы им причинили. Мы сделали из них живых роботов, готовых выполнить любой приказ, а ради чего?

Понзес молчал.

– Ради того, чтобы мразь, которая пирует во Внутренней Сфере, могла и дальше набивать карманы и купаться в золоте.

– Но…

– Не возражай, Понзес. Вижу, ты понимаешь, что я прав. Семь веков я стою во главе проекта, и только теперь мне становится ясно, какую ошибку мы совершили.

– Мы? Насколько мне известно, идея создать «призраков» принадлежала Коддису. Нет?

– Да.

– Он бы не встал на твою сторону.

– Встал бы! Он был ученым, а не мясником. Он работал с азартом гения, одержимого идеей, но его гениальность и стала причиной всего. Коддис умер слишком рано, чтобы оценить масштаб. Уверен, проживи он еще век, то добился бы закрытия проекта.

– Не уверен.

– Шаари – ошибка. Они имеют право не быть такими. Надо дать им его.

– Ты бредишь, Архонт, – отозвался Хауш. – Люди не настолько разумны, чтобы принимать решения самостоятельно.

– Тебе откуда это знать? Ты покидал когда-нибудь Рашдан, чтобы увидеть, что происходит в Галактике? Нет. Как ты можешь судить? А мы – воры и бандиты. Чем мы лучше тех же хомидов, которым платим золотом за каждого человеческого ребенка? Работорговец только торгует, а мы мучаем и убиваем детей.

– Ты бредишь, – повторил Хауш без прежней уверенности. – Хочешь, чтобы я расчувствовался.

– Просто отойди в сторону и посмотри с холодной головой на то, что мы делаем.

– Хватит!

Глеш вскинул голову. Ему казалось в этот момент, что его лихорадочная откровенность и желание убедить Хауша не более чем подсознательное стремление к саморазрушению. Архонт знал теперь, что скрывается за понятием «чувство вины». Это было просто. И пугало.

– Воля твоя – донеси. Покончи с этим. Запиши меня в сумасшедшие.

Дэррн бросил на него настороженный взгляд.

– Да, это очень похоже на правду… Но… Нет, я не уйду. Я не до конца понял, каковы твои цели.

– Освободить шаари от их бремени. Дать выбор.

– Как?

– Не знаю.

– Стоило сначала пораскинуть мозгами, Глеш. Ты даже не уверен, существует ли заговор по-настоящему.

– Это выяснишь ты, Понзес.

– Как?

– Мои действия вызовут подозрения среди «призраков». Я ничего не добьюсь. Логично предположить, что для них я главный враг.

Хауш вернулся на диван, в его движениях больше не было обманчивой сонной медлительности.

– Думаешь, они доверят мне свою тайну?

– Нет. Не сразу. Но тебе и не надо идти к ним напрямую. Понаблюдай, воспользуйся следящими устройствами.

– Ими уже наверняка пользуются Пайтал и Ахкад.

– Они работают на Совет, а ты поработай на меня.

Понзес на миг прикрыл глаза.

– А дальше? Мне наладить связь с… подпольем?

– По ситуации.

– Нет, не проси. Ты предлагаешь мне быть предателем, пойти против дэррнов.

– Почему ты сопротивляешься?

– Шаари убьют нас. Что обычно делают с хозяевами восставшие рабы?

– Тебе так дорога твоя жизнь?

– Представь себе.

– Но, помогая им, ты заслужишь право жить.

– Благодарю, Архонт, за такую милость! Постой, ты же говорил, что Шогг может прикрыть проект. Так в чем же дело? Пускай он сделает это, если ваши интересы совпадают.

– Если Совет закроет проект, то шаари будут убиты. Если шаари восстанут и сами положат конец своему рабству, у них появится шанс.

– Но Шогг может просто поставить на твое место кого-нибудь другого, – заметил Понзес.

– Это будет равносильно первому варианту. Шаари ликвидируют, на их место придут новые. Все начнется заново. И нас, наставников, скорее всего, ждет участь «призраков».

– Почему?

– С точки зрения Спикера, в наших головах может остаться вирус неповиновения. Кто знает, какие всходы даст это зерно? – Глеш улыбнулся. – К тому же мы – лишние свидетели, и никто не поручится, что мы не станем болтать. Спикеру не нужно, чтобы во Внутренней Сфере узнали о случившемся.

Понзес сидел неподвижно.

– Ловко ты все обставил, Глеш, – наконец проговорил он. – Я вроде как в ловушке теперь, да?

Архонт устало улыбнулся.

– Я лишь попытался воззвать к твоему разуму и совести.

– И все-таки припер к стенке. Правда считаешь, что Шогг способен убрать нас?

– Уверен, это он держит в голове. Сейчас я и он взяли паузу. Чем дальше, тем меньше у меня шансов выкарабкаться невредимым – у меня одного. Совет пытается ловить каждый мой шаг.

– Понятно. Значит, и наставники под колпаком?

– Да. Кроме, может, тех, кто успел тайно выразить Спикеру свою лояльность.

– Пятая колонна…

– Скорее, это название для меня и… моих потенциальных союзников, Понзес. Так на чьей ты стороне?

Наставник помотал головой, точно пытаясь сбросить гипноз.

– Пока на своей собственной. Твои слова слишком…

– Понимаю.

– Я должен понаблюдать сам.

– Я приму любой твой выбор. Но помни, мне нужны союзники.

– Что ты там говорил насчет Клебры?