Дорога на Землю - Марик Лернер

— Наверное, сильно древний род имеет, — достаточно громко прокомментировал кто-то из бойцов. — Спеси и храбрости много, а вот ума явно не хватает.

— Большие потери с твоей стороны? — спросил Темный Ветер, сделав вид, что ничего не слышал.

— Двое убитых, четверо тяжелораненых. Они лезли в основном со стороны ручья — на вас. У нас поспокойнее было.

— Вода! — спохватился Темный Ветер. — Кто отвечает за возчиков?

— Я!

Воин был явно из прошедших через множество сражений. Такого набора шрамов на теле Темному Ветру еще видеть не приходилось. Самый страшный шрам пересекал все лицо проходя через глаз, шел до самого подбородка. Как можно выжить после такого, совершенно непонятно.

— Извини, как тебя зовут?

— Старший по обозу, сотник Сломанный Зуб, род Волков, семейство Черных, — вздергивая подбородок, отрапортовал тот.

— Так вот, Сломанный Зуб, род Волков, семейство Черных, — называя полным родовым именем и тем самым подчеркивая высокое положение собеседника, сказал Темный Ветер, — надо наполнить всю посуду, что у нас есть, водой. В речке валяются трупы, а эти, — он ткнул рукой в сторону противника, — еще и сваливают погибших выше по течению. Завтра пить воду будет уже нельзя.

— Есть! — ответил тот и, резко повернувшись, пошел в сторону уцелевших женщин, рассевшихся кучей. Оттуда разнесся разъяренный рев, и они моментально забегали с бурдюками в руках. За время похода Темный Ветер хорошо усвоил, что командовать обозом совсем не простое дело. Огромное количество народа и масса неповоротливых повозок должны были действовать слаженно и точно выполнять приказы, иначе недолго было до пробки на дороге, что в армии совершенно недопустимо. А еще надо было железной рукой поддерживать порядок, следить, чтобы все не разворовали чужаки, да и свои, чисто по доброте, не скормили общие запасы щенкам. Проверять исправность обозных телег и здоровье лошадей и быков. Работы хватало, и хороший обозный сотник высоко ценился, вот только шли на такую должность все больше увечные ветераны, не желавшие возвращаться домой. Кому из молодых придет в голову не искать славу на поле боя, а охранять чужое добро?

— А, это… может, поставите на меня? — неожиданно сказал Удачливый. — Хочу честного поединка.

— Ты что, спятил? — удивленно сказал Подкованный.

— Я это… нормален, — совершенно спокойно заявил Удачливый. — Умирать пока не собираюсь. Но это… если придется, хочу, чтобы эти меня запомнили.

Он посмотрел на Темного Ветра, как бы молча испрашивая разрешения.

— Твое дело, — сказал тот.

Удачливый отвернулся от товарищей и полез через наваленное в баррикаду имущество наружу.

— Тоже способ потянуть время, — ни к кому не обращаясь, пробурчал Гриф. — Чем сидеть и дожидаться смерти, подраться напоследок на своих условиях.

— Один вылезет, второй вылезет, а кто потом драться будет, когда росомахи снова в атаку пойдут? — возмущенно воскликнул Подкованный.

— Это слова военного вождя, а не простого воина, — согласился Темный Ветер. — Ты сам меня учил. Только он-то как раз воин, и не отпустить его было нельзя. Он в своем праве.

— Ты это дело прекращай, — очень тихо прошипел Подкованный. — Не волнует, кто из твоей сотни, а кто вообще из другого рода. Здесь начальство ты в единственном числе. Взялся — командуй до конца. Неподчинившемуся известно что положено.

Удачливый встал прямо перед ними, за повозками, в картинной позе. Вытащив саблю из ножен и покрутив ею над головой, направил в сторону росомах, вызывая на поединок.

Там оживленно посовещались, и со стороны росомах в его сторону неторопливо направился воин. В обоих лагерях зрители, побросав все дела, напряженно наблюдали. Росомаха остановился и, вежливо наклонив голову, представился. Удачливый ответил. Слов слышно не было, но ритуал все прекрасно знали.

Еще мгновение они стояли неподвижно, потом воин взревел и бросился вперед. Рука взметнулась для рубящего удара, но сабля ударила по щиту Удачливого. Быстрый ответный выпад вниз, и волки увидели, как по ноге росомахи побежала струйка крови. Осажденные радостно заорали, но, похоже, рана была несерьезная. Воин только зарычал и продолжал наносить мощные удары, от которых Удачливый невольно пятился назад, отбиваясь. Он крутился, увертывался, уклонялся, но все время был вынужден отступать. Шаг назад, еще шаг. От щита летят щепки. Удачливый умудрился еще раз достать противника, потерявшего осторожность. Теперь по руке.

— Хороший боец! — крикнул тот, отскочив назад.

Оба тяжело дышали. Они снова скрестили клинки, и Удачливый, шагнув вперед, изо всей силы толкнул щитом в щит, так что противник отшатнулся. Одно движение — и сабля вошла росомахе глубоко в бок. Воин тяжело осел на землю, поливая ее кровью. Удачливый несколько секунд стоял над ним, опустив руки, потом, выронив щит, повернулся и полез назад через баррикаду. Несколько рук протянулись помочь. Ноги его плохо держали, и из нескольких глубоких порезов тоже текла кровь.

Его усадили и начали перевязывать раны, оживленно обсуждая поединок и хлопая по плечу. Удачливый смотрел вокруг остекленевшим взглядом и не особо понимал, кто и что говорит. Росомахи тоже подошли и унесли своего поединщика. Заодно подобрали и несколько ранее погибших. По ним не стреляли, это было в пределах традиций. Ругани тоже не было. Все было честно, и никаких претензий.

В окружении десятка охранников Темный Ветер шел по периметру окруженного фургонами пятачка, проверяя своих бойцов, мимо волков, с готовностью бросающих свое занятие, чтобы, вскочив, приветствовать его воинским жестом или почтительно поклониться. Почти физически чувствовалось напряжение в воздухе и ожидание. Все смотрели на него с надеждой, а что он мог им предложить, кроме смерти с оружием в руках…

Уйти от конников они не смогут, даже прорвавшись, — слишком много неспособных держать оружие, и слишком устали сами волки и их животные, а помощи, похоже, ждать нечего. Очень уж беспечно себя ведут враги. И подходят на подмогу все новые отряды.

Заметив Проточную Воду, он подошел и некоторое время наблюдал, как она кормит своих щенков. В другое время он бы сказал, что у девушки нет мозгов, но сейчас они все были на пределе, и, кроме уважения, он ничего не чувствовал. Делать то, что она, способны были немногие. Проточная Вода моталась целыми днями, разыскивая потерявших семьи детей и собирая их вокруг себя. Причем ее совершенно не волновали род и вид. В ее повозке, под охраной двух приемных подростков-волков, у которых погибли в походе родители, ехали с десяток волчат, двое приматов и подобранные в разгромленных рощах кошка, два тигренка, шакал, рысь и ягуар-младший, со сломанной ногой. Тоже малолетка, едва вышедший из детского возраста. Различий она между ними не делала и плевать хотела на косые взгляды и претензии по поводу еды для чужаков. Щенки все одинаковые, громогласно утверждала она, не стесняясь при необходимости раздавать оплеухи возмущающимся.