Перворожденная - Юстина Южная

Светлокосая колдунья сражалась, как львица. Двоим магам никак не удавалось подобраться к ней, да и сами они еле успевали защищаться от яростных атак. Наконец одному повезло обойти ее сзади, и он тут же перекинул соратнику мерцающую в свете факелов «сеть». Объединенная сила чародеев удвоила мощь заклинания; светящийся купол накрыл женщину, опрокидывая ее навзничь.

– За Рони, – сквозь зубы произнес маг, чья кожа имела непривычный для этих краев коричневый оттенок, и пригвоздил колдунью молнией из маленького круглого талисмана, зажатого в ладони.

Светлокосая издала сиплый стон, обмякла; голова ее завалилась набок, веки попытались и не смогли закрыть стекленеющие глаза.

Идриса упорно теснили к толпе пленников. В очередной раз отбив клинок, метивший ему в плечо, он обернулся к сжавшимся в комок людям, прорычал:

– Уходите, Ракот вас подери! Убирайтесь скорее!

Кто-то вздрогнул, рискуя пошевелиться, стал потихоньку отползать в лес. Кто-то, очнувшись от странного оцепенения, бросился вперед, не разбирая дороги, кто-то, наоборот, упал, обнимая голову руками и слабо подвывая в такт сотрясающим воздух заклятиям и звенящей над ухом стали. Пара мужчин подхватила выпавшие у погибших воинов мечи и кинулась на подмогу.

Расправившись с последним орком, Идрис привалился к дереву, зажимая порез на бедре. Давай, вставай, приказал он себе, отдышавшись, нечего прохлаждаться, мэтру Арнвиду нужна помощь. Варяг мысленно направил поток печати в рану, заставляя ее затянуться. Настоящего исцеления, конечно, не вышло, но хоть так. Оторвавшись от ствола, он поковылял к алтарю, где не утихал тяжелейший бой. Двое магов ордена кружили возле ощетинившегося ворожбой и двумя кинжалами жреца, а мэтр Арнвид с тремя помощниками бился с высоким чародеем – самым опасным противником.

Хаоситский слуга был силен. С холодным бешенством он направлял чары то на одного мага, то на другого, то на всех разом. Вот уже вскрикнул, падая, Лэйтин – невидимая удавка стиснула и переломила его шею, не сумел увернуться от сизого марева Даг, покатившись под ноги разбегающихся пленников. Еле отразил нападение сам мэтр Арнвид. И осознав, что еще пара минут, и он потеряет всех братьев по ордену, отступил, показывая – нужно выждать и ударить одновременно с нескольких сторон.

Тем временем двое магов изловчились и таки достали жреца. Неловко взмахнув руками, тот повалился к основанию алтаря.

– Все, уделали! – завопил от радости молодой здоровячок в серой хламиде и сунулся удостовериться.

Слишком близко! Жертвенный кинжал вошел ему под ребра, и чародей всем телом навалился на алтарь, щедро делясь кровью с теми, против кого сражался. Жрец, скрючившись, стоял на коленях. Он умирал.

– Танрин, призови… – раздался его хриплый голос.

Второй кинжал сверкнул в пламени костров и погрузился в сердце по самую рукоять: служитель Заточенных богов отдавал им последнее, что у него оставалось, – свою жизнь.

Маги взяли хаоситского колдуна в кольцо. Тот лишь презрительно фыркнул, заметив, как на груди мэтра Арнвида блеснул амулет – сокол с распростертыми крыльями. Его защита была почти непробиваема, и колдун об этом знал. Никто не обратил внимания на молниеносный взгляд мэтра, брошенный в сторону Идриса. Варяг бы тоже не обратил, если бы не ждал чего-то подобного. Он на секунду прикрыл веки, давая понять, что сообразил, и изготовился к борьбе.

Атака на Танрина началась с трех флангов. Хлестнули шафранные струи, стараясь обвиться вокруг шеи чародея, взорвались брызгами хрустальные сферы. Колдун резко повел рукой, образовав кольцо бурого, подернутого ржавчиной мрака, и оттолкнул его от себя. Ржавчина заскользила к магам, пожирая и шафран, и льдинки хрусталя. Но хединиты будто того и ждали – новые чары, еще более могучие, понеслись к Танрину, заставляя его выложиться на полную мощность.

Колдун ухмыльнулся. Орден решился использовать амулеты, заряженные подмастерьями самого Хедина? Значит, они на пределе. Ну так получите! Видели когда-нибудь такую скорость? Танрин крутился неистовым вихрем, заклятия разбивались, как спелые каштаны, – одно, второе, третье… Что, съели? И в это мгновение бок чародея обожгло нестерпимой болью. Клинок, по которому лился голубоватый свет, вонзился в тело и вышел из живота.

Воин… он забыл про воина с татуировкой рун…

Идрис вырвал меч, готовясь ударить снова, но не понадобилось. За тот миг, что Танрин приходил себя, мэтр Арнвид подскочил к колдуну и припечатал к его лбу серебряный амулет. Танрин дернулся – освободиться из-под власти хединского мага, любой ценой! – и рухнул на землю. На коже вздулись багровые полосы. Кажется, все.

Мэтр выдохнул, опуская руки, Идрис уронил кисть с мечом, надеясь, что сегодня больше не придется его поднимать. Заклейменный соколом чародей лежал не двигаясь. Но нужно было довести дело до конца. Преодолевая усталость, маги принялись сплетать чары.

– Бейте наверняка, – пробормотал мэтр Арнвид. – А то он…

И захлебнулся словами.

Распластанный колдун вскочил и быстрее ветра ринулся к алтарю.

– Задержать!

Не успели… Танрин погрузил руки в кровь, стекающую по жертвеннику, и крикнул что было мочи:

– Владыки, пора! Действуйте. Иначе будет поздно!

Три заклятия вспороли воздух и уложили слугу Хаоса наповал. На этот раз окончательно. Колдун сполз по стенке алтаря, сжимая в ладони амулет с восемью стрелами.

* * *

Взгляд Зафира прожигал до самого нутра. Еще минута – и испепелит.

– Ракотово отродье, – процедил он, не сводя глаз с Финеаса.

Темный маг ответил короткой усмешкой. Ну и «ледяными иглами» заодно, чего добру пропадать. Брандеец даже не шелохнулся, небрежно отвел заклинание, растворившееся в лазуритовой дали.

Финеас покосился на Лимдура: видишь, мол? Тот ответил кивком – вижу, черный колдун в полной силе, напоен энергией жертв с головы до пят. Придется трудно.

А рядом уже разворачивалась битва. Воины Зафира рубились с эльфами, хаоситские маги столкнулись с чародеями ордена, воздух искрил от их чар. Лишь пятеро стояли, словно чего-то выжидая: сам брандеец, военачальник Перворожденных, колдун-хединит Рейв, мэтр Лидио и темный маг. Наконец Зафир поднял руку…

И началось.

Заклятие черного колдуна ударило одновременно по всем. Маги закрылись щитами, Лимдур отразил атаку собственным мечом; впитав в себя смертоносную волшбу, клинок вспыхнул и снова принял обычный вид. Но какова мощь! Несмотря на тщательно выстроенную и укрепленную за последние месяцы охранную магию, Финеас ощутил, будто на него свалилась гигантская скала. Оглянулся на мэтра Лидио: старику пришлось еще тяжелее, но тот пока держался и даже шептал слова ответных чар.

Небо взорвалось многоцветьем, к Зафиру со всех сторон устремились колдовские нити – млечно-опаловые от Рейва, ярко-желтые от мэтра ди Альберто, изумрудные от Лимдура и аметистовые от Финеаса. Цели достиг только луч Перворожденного – вырвался из амулета, похожего на тот, что достался в подарок темному магу.