Маски Черного Арлекина - Владимир Торин

Покойных жителей, умащенных благовониями, сжигали на Огнях Алигенты – почетных кострах. Дым от праха гоблинов и людей смешался в небе над лесом. Город пропитался запахом смерти, как забытый на долгое время на столе пирог, что в какой-то момент начинает исходить вонью гнили и плесени, – Деккер всегда его чувствовал. Испарения и эманации, текущие через различные прорехи с того света, преследовали его так, будто он не заметил порчи и в первый миг просто откусил от этого протухшего блюда, разворошив червей, вскрыв тленные поры и взвив в воздух прелое зловоние. Волны чужой боли обдавали Черного Лорда, точно липким туманом; страдание и чувство обреченности тех, кто уже не может надеяться на завершение своих прижизненных дел, окутывали его, оседая на коже мерзкой поволокой, словно он с головой окунулся в бочку коровьего жира. С переходом на очередную ступень Трансформы лича, когда он зажег звезду в Элагоне, все это только усилилось.

Ну и, конечно же, он видел мертвых. Кругом были тени тех, кто отдал душу. Они составляли собой некую общую массу, походившую на толпу, но при этом каждый здесь был будто сам по себе и не имел ничего общего с остальными. Бредущие ему навстречу или идущие следом, мыкающиеся без покоя серые туманные фигуры, снующие в снегопаде и не знающие, куда им податься. Это не были души – души уже перекочевали через Арку, это были лишь отголоски, эхо тех людей, что некогда еще могли ощущать холод снега, дуновение ветра и жар огня в очаге. Здесь их были сотни, тысячи, как в праздник на главной площади Гортена. Люди, гоблины и... какая встреча!

– Рад тебе, брат. А я ведь как раз о тебе думал... – прошептал Деккер, разглядывая колдовским взором знакомую фигуру.

Длинные белые волосы, мертвенное лицо, которое при жизни было очень красивым, а ныне напоминало выцветшую полустертую гравюру.

То, что осталось от Коррина Белая Смерть, пыталось что-то сказать, оно тщетно поднимало руки, пытаясь привлечь внимание Деккера Гордема. Тень показывала что-то при помощи пальцев: это очень напоминало паука, но, быть может, у мертвеца просто болели руки. Некая призрачная боль, до сих пор терзающая самого призрака...

– Прости, я не понимаю тебя... – Деккер отвернулся и прошел мимо.

Тень Коррина исчезла в метели.

Нечто необычное привлекло внимание некроманта. На большой площади собралось множество... нет, не призраков, – живых людей. Все они пришли сюда, чтобы поглядеть на невиданное зрелище. Волнение и ожидание повисли в воздухе... Снежинки таяли на теплом пару, вырывающемся из сотен легких. Толпа окружила центр площади, где мельтешили люди в темно-зеленых плащах с меховой подкладкой и высоких остроконечных шляпах. Это были маги школы Повелителей Живой Природы – Истар, прячущийся в сердце лесов, был их вотчиной.

Вскоре Деккер увидел то, чего так ждали горожане. Само по себе, без помощи каких-либо видимых приспособлений, блоков и канатов, поднималось огромное дерево. Сосна встала вертикально, словно мачта корабля, под громоподобные радостные крики горожан. Маги призвали к тишине, и площадь вновь погрузилась в молчание.

Сбросив на землю теплые меховые перчатки, волшебники окружили дерево и прижались к нему спинами. И в тот миг, как ладони их коснулись коры, от рук чародеев, рассеивая ночь, поднялось зеленоватое свечение. В следующее мгновение сосна ожила и заскрипела. Жители Истара, не сговариваясь, начали молиться Алигенте. Дерево зашевелилось; кора, точно кожа дракона при линьке, стала сползать, обнажая белую плоть. Ветви задвигались, а ствол начал на глазах изменяться так, словно кто-то невидимый одновременно рубил его сотнями топоров и тесал десятками рубанков. Постепенно сосна утрачивала прежние очертания, приобретая вид высокой женщины: сперва появилась талия, затем начали вырисовываться плечи и голова... За пролетающие быстрее снежинок мгновения посреди Истара свое извечное и законное место вновь возвращал себе образ богини-покровительницы здешних мест и основательницы традиций. Алигента, богиня охоты, вновь поднимала свой лук...

Деккеру всегда было плевать на чужие предрассудки, кроме тех случаев, когда он мог настроить их против их хозяев. И в богов он никогда не верил – знал, что они есть, знал и то, что, невзирая на высокоморальные сказки, в правдивости которых убеждают темный народ церковники, высшие силы никогда не накажут его за грехи, даже не станут препоной для его злодеяний, а все остальное его не заботило.

Оставив толпу радоваться возвращению деревянного идола, Черный Лорд продолжил свой путь через разрушенный Истар. Чем дальше он отходил от главной площади, тем тише становилось кругом. Временами вою метели вторили волки, обосновавшиеся в городе – и как только горожане их терпят и не боятся? Странно все это... но, похоже, и серые хищники нынче не нападают на людей. У одного костра Деккер увидел пожилого воина и сидящего подле громадного зверя – старик отрезал сочный кусок от поджарившейся оленьей ноги и отдал его, словно какому-нибудь псу, волку. Невиданно...

Мимо, едва не сбив незримого Черного Лорда с ног, пронеслось несколько человек, кутающихся в плащи. В руках их были топоры и ведра с водой. Вскоре Деккер узнал, куда они торопятся: прямо посреди улицы лежало огромное мертвое тело тролля. Никаким лошадям было не под силу вытащить его из города, к большим кострам, но хитроумные горожане и не думали его куда-то тянуть. Целиком, по крайней мере. У распростертого гиганта уже не было одной ноги по колено, а другой – по самую середину бедра. Люди обливали его водой, чтобы тот как следует обледенел, а когда части тела мертвеца промерзали насквозь, – разрубали их топорами.

Деккер зашагал дальше и вскоре нашел то, что искал...

Дом, показавшийся впереди, был огромным бревенчатым сооружением с крытой соломой крышей. Из трубы очага шел плотный дым – приготовление к ужину шло полным ходом. К дому прислонилось несколько пристроек поменьше: сарайчики, хлева, конюшня, оружейная. Окон там не было. Да они, впрочем, Деккеру и не требовались.

Некромант остановился напротив двери. Шумные голоса за ветхими стенами, которые не выдержали бы и одного катапультного ядра, свидетельствовали о многолюдстве. И действительно, сегодня в доме собралось множество рыцарей, сам старый герцог Рене Тенор, его дочь Беатрис, королева Ронстрада, и маленький королевич Ричард, ее сын. Здесь было много людей, способных обнажить оружие. Много людей, главной целью в жизни которых было отправить его, мерзкое и проклятое порождение мрака, еще глубже во тьму праведным ударом меча или меткой стрелой.

– Иди ко мне... – прошептал Черный Лорд, скрестив руки на груди. – Иди ко мне...

Голоса не затихали. Напротив, кто-то глубоким сильным голосом завел песню, подыгрывая себе игрой на звонкой лютне. Скальд описывал давешнюю битву, но подробности очередной массовой жертвы Карнусу Черного Лорда не занимали.

Он звал того, за кем прилетел сюда в такой снегопад, преодолев сотни миль. И без него он нипочем не уйдет. Деккер закричал, но никто не слышал его голоса, кроме лишь того, к кому он был обращен. Для всех же остальных это был не более чем вой снежного ветра на улице.