Пандемониум - Лорен Оливер

Рейвэн идет прямо к этим дверям и останавливается только для того, чтобы подхватить рюкзак, который, это очевидно, заранее припрятала за одним из горшков с искусственными цветами. Она разворачивается кругом и бросает мне и Джулиану по зонтику, а сама надевает желтый плащ и, набросив на голову капюшон, затягивает его так, чтобы не было видно порезов на лице.

После этого мы выходим на улицу и сливаемся с безликим людским потоком. Никогда еще меня так не радовал Манхэттен своими размерами и своим аппетитом. Он проглатывает нас, и мы становимся никем и кем угодно — женщина в желтом плаще, невысокая девушка в красной ветровке, юноша, лицо которого скрыто под зонтом.

Мы выходим на Восьмую авеню, потом сворачиваем на Двадцать четвертую улицу. Теперь мы отделились от толпы. Вокруг ни души, окна в домах зашторены, ставни закрыты из-за дождя, комнаты повернулись спиной к улице. Мы идем одни в сером сыром мире, никто нас не замечает, никто за нами не наблюдает. По водостокам с потоками воды несутся к люкам отбросы, обрывки газет и окурки сигарет. Я отпустила руку Джулиана, но он идет рядом и подстраивается под мой шаг, так что мы почти касаемся друг друга.

Мы выходим на парковку, там стоит только один белый фургон с логотипом «КРЭПС». Этот фургон мне знаком. Я снова вспоминаю о маме, но сейчас нет времени расспрашивать о ней Рейвэн. Рейвэн открывает задние двери фургона и скидывает с головы капюшон.

— Забирайтесь,— командует она.

Джулиан колеблется. Я вижу, что он хочет что-то спросить.

— Все нормально,— говорю я, забираюсь в фургон и сажусь по-турецки на грязный пол.

Джулиан следует моему примеру. Рейвэн удовлетворенно кивает и закрывает за нами двери. Я слышу, как она забирается на пассажирское место. Потом слышно только, как дождь барабанит по тонкой жестяной крыше фургона. От этого звука у меня начинает вибрировать все тело. Мне холодно.

— Что...— начинает Джулиан, но я прикладываю палец к губам, и он замолкает.

Мы все еще в опасности, и я не смогу расслабиться, пока мы не окажемся за границей города. Я стягиваю вниз рукав ветровки и зажимаю в кулаке, чтобы остановить кровь.

Снаружи доносится звук шагов, открывается дверь со стороны водителя, я слышу низкий голос Тэка:

— Забрала их?

Потом голос Рейвэн:

— Была бы я здесь, если бы нет?

— У тебя кровь.

— Просто царапина.

— Тогда едем.

Двигатель фургона оживает, а я готова вопить от радости. Рейвэн и Тэк вернулись. Они снова говорят, будто ругаются, так было раньше, так будет всегда. Они пришли за мной, и теперь мы отравимся на север. Мы снова на одной стороне. Мы вернемся в Дикую местность, я снова увижу Хантера, Сару и Ла.

Мы возвратимся в самих себя, как листья папоротника скручиваются внутрь на морозе. Мы оставим Сопротивление с их оружием и планами, оставим стервятников в их туннелях, АБД с их исцелением, оставим весь этот мир с его слепотой и болезнями. Пусть он превратится в руины. Мы будем в безопасности, укроемся за деревьями, совьем себе гнезда, как птицы.

И теперь у меня есть Джулиан. Я нашла его, и он пошел за мной. Я нахожу в полумраке его руку. Наши пальцы переплетаются, и, пусть Джулиан ничего не говорит, я чувствую, как мы обмениваемся теплом и энергией. Это как беззвучный диалог.

«Спасибо»,— говорит Джулиан.

А я говорю: «Я счастлива, я так счастлива, я не могла позволить тебе умереть».

Надеюсь, что он это слышит.

Я не спала целые сутки и теперь, несмотря на тряску и стук дождя по крыше, в какой-то момент отключаюсь. Просыпаюсь я от того, что Джулиан тихо зовет меня по имени. Я лежу головой у него на коленях и вдыхаю запах его джинсов. Я резко сажусь, тру глаза и пытаюсь понять, что происходит.

— Мы остановились,— говорит Джулиан, хотя это и без того понятно.

Дождь уже не так сильно барабанит по крыше фургона. Хлопают дверцы, Рейвэн и Тэк торжествующе вопят от избытка эмоций. Значит, мы без проблем преодолели границу.

Задние двери фургона открываются, и я вижу сияющую от радости Рейвэн. У нее за спиной, скрестив руки на груди, стоит Тэк — похоже, он доволен собой. Я узнаю трещины в асфальте на парковке и маленький сарайчик — мы вернулись в хоумстид.

Рейвэн протягивает мне руку и помогает вылезти из фургона:

— Где волшебное слово? — спрашивает она, как только мои ноги касаются земли, и продолжает крепко держать за руку.

Теперь, когда опасность позади, Рейвэн расслабилась, она улыбается мне легко и свободно.

— Как ты меня нашла?

Я знаю, что она хочет, чтобы я сказала ей спасибо. Но я не говорю. Я и не должна. Рейвэн, прежде чем отпустить, крепко сжимает мою руку, и мне понятно, что она знает, как я ей благодарна.

— Есть только одно место, куда ты могла отправиться.

Рейвэн на секунду переводит взгляд на Джулиана, который стоит за моей спиной, а потом снова смотрит на меня. Так она со мной мирится и признает, что была не права.

Джулиан вылезает вслед за мной из фургона и с открытым от удивления ртом оглядывается по сторонам. Волосы у него все еще влажные и начинают немного завиваться на кончиках.

— Все нормально,— говорю я ему.

Меня снова захлестывает радость. Здесь это нормально — держаться за руки, обнимать друг друга, чтобы согреться, прижиматься друг к другу ночью.

— Пошли! — Тэк поворачивается и, чуть ли не подпрыгивая на ходу, направляется к складу.— Пакуемся и выдвигаемся. Мы и так день потеряли. Хантер с остальными будет ждать нас в Коннектикуте.

Рейвэн поправляет рюкзак за спиной и подмигивает.

— Ты знаешь, Хантера лучше не злить,— говорит она.— Так что давай поторопимся.

Я чувствую, что Джулиан сбит с толку. Наша манера говорить, странные имена, вокруг лес, а не аккуратно подстриженные деревья — это слишком много для Джулиана. Но я научу его, и он это полюбит. Он будет учиться и полюбит, он полюбит учиться. Прекрасные умиротворяющие слова проплывают в моем сознании. Теперь у меня на все хватит времени.

— Подожди! — кричу я и трусцой бегу следом за Рейвэн.

Джулиан медлит. Я понижаю голос, чтобы он меня не услышал:

— Ты... ты знала? — Я пробежала всего двадцать футов, но у меня сбивается дыхание.— Знала о моей маме?

Рейвэн удивленно смотрит на меня.

— О твоей маме? — переспрашивает она.

— Тише.

Мне почему-то не хочется, чтобы Джулиан нас услышал. Это слишком важно, слишком глубоко и слишком быстро для него.

Рейвэн качает головой.

— Та женщина, которая увезла меня от Убежища,— упорно допытываюсь я, хотя по Рейвэн видно, что она ничего не понимает,— У нее татуировка на шее, четыре цифры: пять, девять, девять, шесть. Этот номер присвоили моей маме в «Крипте»,— Я нервно сглатываю,— Та женщина — моя мама.